— Выбрось… — в голосе мужчины появилось нечто вроде презрения или брезгливости. Кажется, он решил, что он имеет дело с особой недалекого ума или же я просто сдурела от страха.

— Хорошо… — закивала я головой. — Сейчас…

Небольшой кусок мяса полетел в кусты, где, по моим предположениям, спряталась змеелиса. Насколько я уже успела понять, она обычно таится в укромном уголке, не сводит с меня глаз, и без крайней нужды не выходит. Надеюсь, тренли и сейчас там, а еще она должна проглотить угощение, иначе вся моя задумка обречена на провал. Тем временем мужчина, чуть усмехнувшись, отвел взгляд в сторону, наблюдая за Эдуардом, который, наконец-то распутав веревку, подходил к Эжу, который неохотно завел свои руки за спину. Так, момент подходящий, храмовник переключил свое внимание на Эжа, и я, выждав пару мгновений, бросила второй кусочек мяса в сторону церковника, стараясь попасть ему в руку, которой он удерживал Лидию. Расстояние между нами было небольшое, всего несколько шагов, так что промахнуться я никак не могла.

Еще когда кусок был в воздухе, из кустов просто-таки вылетела змеелиса, и в следующее мгновение тренли вцепилась зубами в то место, где мясо ударилось о спину мужчины. От неожиданности церковник отвел руку с ножом от горла Лидии, да и ее саму немного отпустил, обернувшись назад.

— Тренли… вырвалось у него. — Откуда…

Этой пары мгновений растерянности Эжу вполне хватило для того, чтоб оказаться возле мужчины, и он ударил храмовника в нижнюю челюсть, после чего тот сразу рухнул на землю, а я поняла, что напрасно ранее недолюбливала бокс — иногда увлечение этим видом спорта оказывается как нельзя кстати. Эж, в свою очередь, подхватил Лидию, не давая ей упасть, а я бросилась к ним. Однако Лидия не собиралась терять сознание и падать в обморок, и Эж, кивнув мне головой — мол, займись будущей матерью! добавил еще несколько хороших ударов поверженному противнику (пусть это и не соответствует благородным правилам спорта), одновременно с тем откинув ногой в сторону лежащий на земле нож.

— Собирайтесь!.. — скомандовал он нам. — Уходим! Лидия, ты как, идти можешь?

— Я даже бежать могу… бледно улыбнулась та, хотя ее подбородок дрожал. Сейчас я обнимала Лидию, и чувствовала, что ее мелко-мелко потряхивает. Что ж, бедняжку можно понять.

— Честно говоря, я очень за тебя боялся — в твоем положении ощущать нож у своего горла…

— Почему-то я была уверена, что вы меня спасете… — Лидия вытерла слезы. — Хотя, конечно, немного испугалась.

— Ты держалась замечательно… — я собирала наши немногочисленные пожитки, засовывая их в дорожные мешки. — Эдуард, ты чего стоишь столбом? Помогай!