— Кто это может быть?.. — испугано спросила Лидия.

— Насколько мне известно, никто из здешних лесных обитателей человеческие голоса повторить не может… — произнес Лесовик, который тоже вслушивался в звуки, доносящиеся из-за стен. — Создания Ведьминого Варева на такое тоже не способны. Значит, сюда пожаловали люди, только вот встречаться с ними нам ни в коем случае не стоит. Впрочем, скорей всего сюда они добраться не успеют.

— Что им тут может быть нужно?.. — Лидия явно встревожилась.

— А разве не ясно?.. — Лесовик покосился на девушку. — Ставлю мешок с серебром против медной чешуйки, что те, чьи голоса мы сейчас слышим, заявились в эти места, разыскивая нас, причем неважно, кого именно они ищут — вас троих или меня одного. Как видно, эти люди по дороге напоролись на кого-то из местных хищников, вот и пытаются унести ноги. У тех, чьи голоса мы сейчас слышим, только один выход — добежать до этой избушки, надеясь укрыться за ее стенами, а это значит, что среди тех людей есть кто-то, знающий эти места.

— Так ведь еще не ночь, а всего лишь вечер, и солнце полностью еще не должно зайти! Хищники в это время вроде еще не выходят на охоту… — заметил Эж.

— Вот именно что «вроде»… — пожал плечами мужчина. — В лесу уже достаточно темно. А еще не стоит забывать, что Ведьмино Варево находится не так далеко отсюда.

— Не могу отделаться от впечатления, что ты имеешь в виду какого-то определенного зверя, который и напугал людей.

— Есть такое дело… — неохотно отозвался Лесовик. — Только это не зверь, а одно из созданий Ведьминого Варева. Хотелось бы, чтоб я ошибся.

— Если они добегут сюда…

— То-то и оно, что «если»… — пробурчал Лесовик. — Очень сомневаюсь, что это хоть кому-то удастся.

В это время голоса стали звучать совсем близко. Вернее, мы услышали чей-то отчаянный крик, который резко оборвался — без сомнений, это был вопль ужаса погибающего человека. Мы молчали, вслушиваясь в наступившую тишину, но прошло не более десяти-пятнадцати секунд, как в запертую дверь избушки кто-то отчаянно забарабанил.

— Откройте! Откройте!!

В голосе мужчины, который находился за дверями, было такое отчаяние, что у меня сердце сжалось. Я дернулась, было, к дверям, но Лесовик поднял руку:

— Стоять!

— Но как же…

— А вот так! Я знаю, что говорю! Ни в коем случае нельзя открывать дверь!

Мы не успели ничего сказать, когда мужчина, продолжая стучать в дверь, закричал:

— Спасите! Во имя всех Богов, пустите меня к себе!

В растерянности мы посмотрели на Лесовика, но тот, к нашему удивлению, не стал нас останавливать. Поколебавшись несколько секунд, он шагнул к двери, бросив нам на ходу: