Вот и Аед, услышав мои слова, стал сосредоточенно-задумчивым. Его ничего сейчас не замечающий взгляд обратился в пространство, ладонь перевернулась, но искорки не исчезли, они, будто ожив, закружились вокруг руки мага, вокруг чашек и тарелочек, с любопытством потыкались в наши с Риной ладони.

Невероятно обрадованная тем, что меня услышали и, кажется, были готовы слушать дальше, я торопливо заговорила, временами срываясь на шепот.

– Ты подумай, Аед, ты же сам сказал, что она древняя. А раз прожила столько лет, значит, ещё и очень умная, мудрая, осторожная. Плюс ко всему поглощает силы магов. Когда мы с ней сегодня столкнулись, она сказала: «Должно быть, не очень приятно осознать себя полными идиотами, м? Колдунье власть отдали, над королём контроль потеряли, предателя среди своих не заметили. Ну а хоть то, что архимаги появляться прекратили, вы заметили, замечательные мои? В целом, я разочарована. Весь мир слагает жуткие легенды о силе, уме и могуществе архимагов, а что в итоге?».

С выражением «вот же оно, понимаете?!» на лице я посмотрела на друзей. Оба, невольно переглянувшись, ответили мне напряжёнными недоумевающими взглядами, Каррин так и вовсе осторожно спросила:

– Ли, а когда ты с колдуньей встречалась?

– После взрыва, – отмахнулась я, не это сейчас важно было. – Вы не понимаете? Она сказала: «Ну а хоть то, что архимаги появляться прекратили, вы заметили, замечательные мои?». Я голову даю на отсечение – она приложила к этому руку! Вспомнить хотя бы лорда Сидуса, который открыто помогал королеве даже у нас в академии, а после… а после я его не видела ни разу! И есть нехорошее подозрение, что никто не видел!

– Точно, – Аед с глухим хлопком припечатал раскрытую ладонь к столешнице, отчего все золотистые искорки магии с шипением погасли, но маг этого даже не заметил, не сводя с меня внимательного взгляда, – ты там, в тюремной камере, говорила и про архимагов, и про Сидуса этого вашего, но я тогда за другое зацепился, а выходит…

А что там выходит, мы так и не услышали, потому что боевик замолчал, вновь погрузившись в свои судорожные размышления.

Подождав немного, Рина очень тихо и совсем непонимающе спросила:

– Тюремная камера? Лия, а ты уверена, что всё мне рассказала?

Я честно задумалась и была вынуждена признать, что:

– Возможно, я упустила несколько незначительных деталей. Но про подобие семейных посиделок я точно говорила!

Прекрасные зелёные глаза подруги стали размером с медные монеты.

– Семейное воссоединение проходило в тюремной камере?! – со священным ужасом в голосе переспросила она.