– Думаешь, мне так нравится использовать группу ради своей цели? Конечно, как у вас, общее, нужное всем желание – оно благородней, но... У нас нет другого выбора, Эби. Этот чертов Кристалл – шанс все наладить в нашей жизни.

– У нас есть Кеша, – пожала плечами Эби. – Хотя… меня, на самом деле, больше беспокоит то, что будет в финале. Даже подумать боюсь, что эти треклятые Хранители придумают. Ивона вообще говорила, что после финала вынесут парочку трупов… вроде и в шутку, а как-то не смешно.

– Разве это Хранители извращаются с этими заданиями? – скептически приподняла бровь я. – Тут скорее Рады работа. Или совместное творчество.

– Якоб сказал, что эти соревнования разрабатывались Хранителями, – пожала плечами Эби. – Причем специально, чтобы нас настроить против академии. Чтобы мы в порыве праведного гнева пошли рассказывать им, какие у нас плохие и подозрительные соседи, преподаватели, ректор. А перед прошлым туром Якоб рассказал нам еще и то, что задание изменили. Обычно там проводилось что-то совсем другое.

Я мысленно закатила глаза. По тому, что я сама помнила из своего недельного пребывания в общежитии Эби, да и по рассказам других студентов, Якоб Леам со своими красненькими, вечно как заботливая мамочка нянчится. Еще бы, они же у нас дикими и опасными считаются, особый присмотр нужен. Приручить их нужно. А простой и понятный общий враг – Хранитель – этому хорошо способствует. Да только не знаю, как предыдущие группы “красных”, но у Эби все вроде не бешенные звери, а нормальные... ну, почти все.

– Вообще-то у нас действительно подозрительные и соседи  –  один Фрино ваш чего только стоит. И ректор особа тоже...

– Отстань от Фрино, – нахмурилась Эби, неожиданно перебив меня. – Он вчера на этих соревнованиях сам себя чуть не задушил. Мы его всю ночь успокоительным отпаивали вместе с Вальдором. У красного общежития, да и у меня тоже, к нему больше никаких претензий нет.

Это определенно заговор – достать меня с оправданиями Фрино Сентро! Может Эби и стала поуверенней, но эта ее наивность никуда так и не делась. Но спорить и что-то доказывать я не хотела, не то у меня сегодня было душевное состояние.

– Ну, раз он такой несчастный и неприкасаемый – наверное, надо мне при встрече у него еще и прощения попросить, – а вот ехидства я сдержать не смогла. –  За то, что обидела бедняжку своим сопротивлением во время пыток. Ты же наверняка извинялась за то, что его покалечила .

– Да, извинилась! И не жалею об этом, – почти разозлилась Эби, поднимаясь со своего места. – И он, не поверишь, тоже передо мной извинился. Искренне. И я его, представь себе, простила.