– А я боялся, что меня изобьют, – ершисто фыркнул Фрино, отпуская дракона.

– Руки друг другу пожали, и чтобы до конца вечера я видел вас только довольными жизнью студентами, веселящимися на общем празднике, – строго напустился на них Вальдор.

Парни действительно неохотно пожали руки.

– Сделаешь ей больно – я перекушу тебя пополам, пережую и выплюну, – ворчливо буркнул ему Мрамор.

– Заметано, – ехидно согласился Фрино. – Хотя думаю, что ты не успеешь – меня прикончит данная ей магическая клятва.

Мрамору после этих слов явно стало легче. Он даже неуверенно, кривовато улыбнулся. А потом посмотрел на меня взглядом, полным рассеянного непонимания.

– Надеюсь, ты мне потом объяснишь все, – сказал он. – Потому что я, честно говоря, ничего не понимаю.

– Обязательно, – улыбнулась ему я. – Не переживай. Все со мной хорошо. Даже более чем хорошо. Верь мне.

Преподаватели разошлись, Кальц тоже поспешил за ними, махнув на на прощание. Пока я успокаивала Мрамора, Фрино извлек из кармана моего плаща небольшую белую гальку и приложил к наливающемуся под глазом синяку. По камушку побежали зеленые искорки лечебного заклинания. Артефакт? Тоже наверняка Эйнарово детище. У Фрино-то с лечебной магией были небольшие нелады.

Мрамор нас наконец покинул, и мы пошли к одному из столов – поинтересоваться закусками и напитками. Синяк был побежден в зародыше, так и не успев толком разрастись. К нам то и дело подходил кто-то из знакомых. Хитрая Ивона призналась, что давно уже все поняла и искренне над нами потешалась, Рейнар промолчал. Брусника подбежала только чтобы поблагодарить меня за Кальца и шепнуть, чтобы я никого не слушала и назвать меня молодцом. Орсон долго глупо над нами подшучивал, после чего Фрино основательно его послал подальше, на что вампир, впрочем, не обиделся. Остальные же смотрели на нас как на умалишенных, сбежавших из сумасшедшего дома.

– Теперь осталась только Абигейл, – отпив немного вина, сказал тихо Фрино, кивнув в сторону моей подруги. – Жутковато к ней идти. У меня даже на расстоянии от ее взгляда внутри все замерзает.

– Самой страшно, –  поежилась я, глянув на болтающую о чем-то с Эйнаром Янку. Последний в ней так и ластился, что меня даже порадовало.

Неужели она решила бросить Хоука? От мысли об этом меня охватывало злорадство. Все же с женишком у меня были связаны лишь плохие воспоминания и я немного не понимала, почему Яна его еще не прогнала. Одна только телепортация в пьяном состоянии или тот раз, когда он переместил ее в академию почти голой чего стояли. О последнем я вообще узнала не от самой Яны, а  от Ивоны, которая уточняла у меня – чего это моя подружка по академии в одних трусах расхаживала. И было от этого мне за нее жутко обидно. Как Яна вообще терпит этого Хоука? Я бы его на ее месте давно уже бросила.