Я знала, что этой ночью, Уильям Хоук не просто позволил отвлечься расстроенной женщине и развлекся сам.  Нет, этой ночью он решил быть со мной по-настоящему. Открыться.

И медленно, постепенно, капля за каплей, Билл заставлял меня расслабиться и получить удовольствие уже совсем другое. То, что, казалось, давно было позабыто, то, во что я уже перестала верить.

Удовольствие от того, что ты кому-то не безразличен.

Билл не стал очередной спиной в моей коллекции неудавшихся романов, еще одним мужчиной, чтобы просто забыть душевную боль.

Он словно излечил меня.

Он умело обращался с моим-немоим телом, но нужна ему была я. Моя душа, со всеми проблемами, горестями и глупостями. И он, кажется, любил меня. Не наигранно, не расчетливо… а по-настоящему.

Была бы я в этом так уверена, если бы не артефакт на груди –  единственное, что осталось на мне? Не знаю и знать не хочу, но сейчас я особенно была ему благодарна за этот подарок...

Когда мы отдышались, пришли в себя, Хоук вдруг встал и ушел – я только обессиленно приподняла голову. Не мог же он меня сейчас оставить одну? Вот так, молча...  Не мог. И все же от секундного страха стало мерзко. Но Хоук почти сразу же вернулся. Вернулся, сгреб меня в охапку, затащил на руках в открытую дверь и буквально бросил в полную ванную. Ароматная вода хлынула на пол, пена полетела во все стороны.

Пока я отфыркивалась и придумывала, каким бы матом его покрыть за такую выходку, Хоук залез вслед за мной и, расслабленно развалившись, выдал:

– Так ты решила... принять это тело?

Я хотела возразить, возмутится – вот еще, стану я так просто сдаваться!.. Череда этих глупостей – то волосы, то секс с человеком, который Эби не нравится – это такая... месть получается? Нелепая попытка сделать Эби так же больно, как она мне?.. Но если она действительно хочет навсегда остаться в моем теле, то ей должно быть все равно. Она вообще может порадоваться, что все так решилось...

А может это я обрубала все концы? Истерично, бездумно и зло, но лишала себя возможности цинично воспользоваться раскаяньем Эби. Которое, наверняка, последует – с ее-то чувством вины перед всеми, по делу и без. Уравняла вот таким извращенным образом наши несчастные тела. А если раскаянья у Эби и не появится... что ж, она, значит, изменилась настолько, что жалеть точно не о чем. Пытаться забирать силой свое тело я в любом случае не собиралась.

А может я сейчас  просто пытаюсь придумать оправдание своему идиотскому эгоизму?

Хоук выжидающе молчал, но все, что я могла – это ответить, дернув плечом:

– Не знаю.