Только вот снять стресс это не помогло.

И, будто понимая мое желание побеситься, Ганс затащил меня в наш общий сон. Он не сказал мне об этом прямо, но я — знал. Чувствовал каким-то краем своего подсознания, что он решил таким образом мне помочь. Понимал, что он усыпил меня каким-то образом — я бы не сомкнул глаз после таких новостей, я себя знаю. Теперь же Ганс не трогал меня. Он переживал по своему, я — по своему.

— Как ты мог не знать?! — возмущенно повернулся к нему я. — Как ты, слепой идиот, мог не заметить, что они ее насиловали?!

На это Ганс только всхлипнул и задрожал, уткнувшись лицом в колени. Чувствуя, как гнев сжигает меня, я подошел и вздернул его за грудки. Вздернул и застыл, увидев свое собственное, только еще более красивое лицо — красное, заплаканное. Чувство было такое, будто я смотрел на своего немного глупого и очень слабого брата-близнеца, и это обезоруживало. Потому я отпустил принца, тяжело вздохнул и прикрыл рукой глаза, потирая виски.

— Я не знаю, — забормотал Ганс потерянно. — Влад, я вообще мало что помню… все как в тумане… но я не знал, что я… что она… если бы я только знал, я бы…

— Забудь, — я протянул руку и, положив ее ему на голову, потрепал волосы. — Забудь, забей и не переживай. Мы с тобой больше никогда не дадим ее в обиду. Никому. Идет?

Ганс шмыгнул носом и, снова разразившись рыданиями. Его холодные пальцы вцепились в мою рубашку, будто он цеплялся за меня чтобы не упасть. Такой беспомощный жест… Тяжело вздохнув я обнял его, прижал к себе как родного и похлопал по спине. Да уж, ну и проблемное мне семейство досталось — проклятая сестричка, мертвый братишка. Но истерика младшего Розалинда длилась к моему удивлению не долго. Все еще заикаясь от всхлипов, он неожиданно упрямо отстранился от меня и заглянул в глаза почти зло.

— Давай пойдем и… — в глазах его заплясало что-то нехорошее. — Тот портрет, я знаю, как его уничтожим. Водная магия ничто по сравнению с паровой. Пойдем, сожжем его ко мраку!

— Вот такой настрой мне нравится, — вымученно улыбнулся я и хлопнул его по плечу. — От меня нахватался?

— Нет, — принц посмотрел куда-то вбок и вниз, потер плечо, вытер сопли. — Просто мне надоело… ре… реветь. И я не хочу чтобы Ласла смотрела на этот треклятый портрет и вспоминала все это. Ты ведь меня понимаешь?

— Да, — согласился я. — А потом мы пойдем к Ласле и наговорим ей кучу добрых глупостей. Дадим понять, что все кончилось. Дадим понять, что зря она от нас это скрывала. Скажем, что если бы мы знали — то встали бы на ее сторону, защитили бы. Скажем, что ей больше не нужно прятать от нас все, что она всем может с нами поделиться. Что думаешь?