В общем, сложно было придумать примету хуже, чем входная дверь, которая не закрывается.

— Я стучу? — спросила Кая.

— Да, — кивнул я, собрав остатки храбрости. — Да, стучи. Что бы не случилось — я чувствую, что должен знать…

— Крепись, мой принц, — вздохнула сипуха. — И готовься к тому, что узнавать правду будет не у кого.

Придержав дверь, Кая громко по ней постучала. Как и в прошлый раз с косяка посыпались опилки, и сразу же вслед за ними раздались торопливые шаги. Открывшая нам сиделка, которую я худо-бедно помнил по прошлому разу, окатила меня неожиданно холодным, почти ненавидящим взглядом. Окатила, но тут же собралась и учтиво поклонилась в пояс.

— Ваше высочество принц, добрый день. Что привело вас в наше скромное жилище?

— Я пришел к соне Лони, — сказал я. — Могу ли я увидеться с ней?

— Сона Лони совсем плоха, — холодно ответила девушка. — А после визита ваших людей ей стало еще хуже, ваше высочество. Так что я не уверена даже, что она сможет с вами поговорить.

Сердце у меня сжалось, я закусил губу. Лука-Лука, что же ты наделала? Про эту ли высокую цену ты говорила? Да, впрочем, поворачивать было поздно и я кивнул.

— Ничего, я хотя бы увижусь с ней.

— Тогда проходите, — буравя меня ненавидящим взглядом, безропотно отошла в сторонку от двери сиделка.

Кая спустила меня с лошади и я, опершись на нее, похромал к двери. Лестница, пятнадцать высоких ступеней — настоящая пытка для ног. Пытка, которую я заслужил отчасти за свое эгоистичное желание узнать очередной мерзкий секрет Ласлы. Однако я подозревал, что настоящая пытка ждет меня выше, в комнате старой няньки.

Из комнаты соны Лони пахло духами смерти. Запахи старости, застиранных тряпок, мочи, пота и гнилых зубов чуть перебивал душный, чадящий дым зажженных на тумбочке благовоний и Вадгардских травяных микстур. Грудь старухи вздымалась под тонким одеялом, на белом пододеяльнике красовалась россыпь красных и желтых пятен. Сона Лони глубоко, хрипло дышала, будто спала. Однако стоило нам подойти ближе, как я увидел ее опухшие, красные глаза. Эти глаза, полные влаги, обрамленные складками морщин, поймали меня и тут же из них потекли по бугристым щекам слезы.

— Мой дорогой… — еле слышно прохрипела она. — Мой маленький принц пришел ко мне… перед смертью…

Сердце у меня сжалось. Сиделка принесла мне стул со спинкой и поставила его близко к кровати, но я отмахнулся и попросил Каю усадить меня на постель, к старухе. Сипуха спорить не стала, хотя украдкой сжала мое плечо, будто пытаясь поддержать. Старая нянька тут же вцепилась в меня дрожащими, но неожиданно сильными пальцами.