Крематорий, который здесь называли Погребальной Печью, располагался на отшибе от города, окруженный мертвой, потрескавшейся землей. Перед входом толпилось еще несколько семей, внутрь пускали по очереди. Я приготовился ждать, да не тут-то было. Одноногий старичок с костылями, стороживший вход и следивший за очередью, увидел меня и глаза его забегали. Он тут же открыл дверь, сунулся за нее, с кем-то переговорил и, подойдя к нам, вежливо попросил подождать, пока закончит предыдущая семья.

Мда… удобно быть принцем, но как же иногда это смущает.

— Не стоило, — смутился я. — Но все равно спасибо.

— Негоже вам под дождем стоять, ваше высочество, — поклонился нам старичок. — Пройдемте внутрь, думаю, мы найдем для вас кресло и чашку чая, если вы изволите его принять.

— А вот это уже лишнее, — покачал головой я. — Спасибо, но мы подождем здесь вместе с остальными.

— А вы все тот же, ваше высочество принц Ганс, — вдруг послышался справа приятный, напевный баритон. — Мнится мне, что ваша потеря памяти вас ничуть не изменила. Хотя, главное — что не испортила.

Я удивленно повернул голову и увидел сидящего на вороной лошади мужчину, который тоже прятался от дождя при помощи магии. Он был широкоплеч, сильно бородат, усат и одет в богатый, расшитый золотыми и красными нитями бежевый камзол. И он счастливо улыбался, глядя на меня без всякого подобострастия — приятная неожиданность.

— Простите меня, — вздохнул я, — но моя потеря памяти стерла вас из моей головы. С кем имею честь разговаривать?

— О, ничего страшного, я рад буду еще раз десять с вами познакомиться, — мужчина протянул мне свою огромную, сухую и горячую руку, которую я с удовольствием пожал. — Я ваш тезка, Ганс сонор Шенорк. Ваш покорный слуга и, кстати, должник.

— Если вы должны мне денег, то я вас, так и быть, прощаю, — удивился я, испугавшись, что мне сейчас отдадут то, чего я не давал. Как-то я не воспринимал вещи Ганса — особенно монеты — как нечто свое собственное. У моего предшественника ведь и недвижимость имелась в собственности. Земля, дома в разных городах, большое поместье у восточного побережья. И я бы все это с удовольствием отдал короне — да Ласла запретила. Сказала — пусть будет. Ну, я и сдался. А куда деваться?

— Нет, вовсе нет, — засмеялся по-доброму дядька. — Мой долг перед вами гораздо больше, чем какие-то монеты. Денежный свой долг я отдал очень и очень давно. А вот моя дочка благодаря вам до сих пор жива, здорова и недавно родила мне на радость уже второго внука.

Меня это заинтриговало. Я не раз слышал, что Ганс был хорошим парнем, но ни разу почему-то не наталкивался на факты, которые бы это подтверждали. Сам я его, откровенно говоря, считал наивным плаксой.