- Амелия, каким бы ни было наше бедственное положение ты должна оставаться леди, - продолжал наставлять меня отец.

- Пап, прекрати! – начала возмущаться я. – Наше положение говорит громче титула, от которого и толка нет. Ты называешь имением захудалый коттедж, который едва не разваливается от ветра. Ты называешь своим кабинетом каморку для горничной. От того: как называть вещи - они не станут желаемым, от того как называть меня - я не стану леди!

- Придержи язык юная леди!

«Ну, вот… и мама туда же».

- Вы меня звали: чтобы поучать нравственности?

Да, я совсем не нежный цветочек как мои сестрички. Сколько себя помню: всегда была резковатой, уверенной в себе девушкой.

- Нет, дочь, ты помнишь, как мы оказались в таком положении?

- Только то: что вы сами рассказывали. Такое не запомнишь, будучи неделю отроду.

- Пришло время дополнить твое представление о произошедшем, - отец нахмурился. – Наверное, начнем с самого шокирующего на мой взгляд, Мирана…

Мама подошла ко мне и дрожащими пальцами начала ощупывать мою шею. Щелчок… На мои колени упал маленький красный камень на ажурной в волосинку цепочке. Я хотела дотронуться до камня, как заметила, что мои руки белее обычного.

- Что происходит, что это?

Мама молча вложила мне в руку маленькое зеркальце. Я поняла: что-то произошло с моей внешностью и поспешила взглянуть на отражение. Дыхание перехватило и я просто статуей застыла от шока. Раньше я не считала себя красавицей, таких девушек много: с песочным оттенком кожи, серо-голубыми глазами, невзрачными волосами цвета стали. Исключением были, наверное сами черты лица: тут аристократичность древнего рода дала о себе знать в маленьком аккуратном носике, высоких скулах, тонких еле розовых губах. Но сейчас на меня смотрела абсолютная противоположность. Кожа была светлой, словно мраморной, как будто я никогда не горбатилась на полях. Глаза цвета янтаря, с потрясающими медовыми крапинками – такую расцветку еще можно встретить у кошек. Пухлые почти красные губы, а волосы просто шедевр: густые, вьющиеся ниже лопаток сочного бордового оттенка.

- Амелия, - услышала я как будто из-за глухой стены отца.

- Доченька, посмотри на меня, - до руки с зеркалом дотронулась мама.

Я отмерла: подняла не нее взгляд, затем посмотрела на отца… И темнота… На задворках сознания промелькнула совершенно безумная, но чёткая мысль: «они мне не родители»…

Очнувшись, увидела выцветшие голубые обои с синими завитками - моя комната. Медленно встала с кровати, зажмурилась и пошла по направлению к комоду. Сердце билось в груди: как птица в клетке. «Я не сошла с ума, это был сон. Всего лишь сон. Мало ли какая ерунда приснится. Сейчас я открою глаза и никакой незнакомки в зеркале не увижу…»