Надо бы сначала поговорить, но мысли путались, и капля вина, содержащаяся в горячем напитке, ударила в голову. Андре покорно прошел за магистром в соседнюю комнату, очень маленькую, даже крохотную. Зато здесь была застеленная кровать, и стоило Тейнеру предложить ему лечь, как Андре опустил голову на подушку, а уснул, кажется, еще раньше. Позднее он думал, что наверняка Тейнер чем-то его опоил. Хотя много ли надо для усталого мальчишки? Мало, слишком мало. А когда Андре проснулся, за окнами было совсем темно. В комнате горел одинокий светильник, и поначалу юноша не заметил магистра. Тем не менее Тейнер был здесь. Он стоял у окна и смотрел на ночной город.

– Проснулся? – Обернулся к Андре, будто почувствовал. – Как ты?

– Хорошо. – Даже голос стал звучать как обычно. Видимо, питье Тейнера подействовало.

– Что ж, раз хорошо, можем поговорить.

Андре сел на кровати, прислонившись спиной к стене, а Тейнер поставил перед ним стул. Теперь они смотрели друг другу в глаза. У магистра был страшный взгляд, тяжелый, будто неживой.

– Я расскажу тебе одну историю, Андре, – заговорил магистр. – Однажды я влюбился в прекрасную девушку. Но всем известно: магистры не женятся, и я не мог назвать её женой. Время шло. Казалось, что девушка отвечает на мои чувства, но вдруг я узнал, что она изменила мне. И с кем? Со злейшим врагом. Виктором Вейраном.

– Это была моя мама? – тихо спросил Андре.

– Да, малыш. Твоя мама. Она была удивительной силы магичкой. Темной, несмотря на то что казалась воплощением света. И ей захотелось… поиграть. Заманить мышку в свои сети. Я говорил Лиане, что не стоит приближаться к Вейрану. Он был молодым, отчаянным, а главное, обладал странной силой. Увы, я тогда и сам не знал, насколько странной. Но Лиана не послушала меня. В результате родился ты, а Лиана умерла.

Андре молчал. Что тут скажешь? Зато, кажется, магистр Тейнер знал ответы на вопросы, которые мучили его самого.

– Зачем она это сделала? – спросил он. – Если любила вас, а не графа Вейрана, почему решила быть с ним?

– О, это тоже весьма занятная история. Видишь ли, малыш, я давно и безнадежно болен. Когда-то меня прокляли. Увы, проклятие снять невозможно, и лишь моя магия не давала ему меня прикончить. Но, видишь ли, магический резерв, каким бы огромным он ни был, имеет свойство истощаться. Вот и мой подошел к концу. А жить хотелось! Так хотелось жить, Андре. Знаешь, когда действительно просыпается жажда жизни, становится плевать на все: на законы, на людей. Я и наплевал. Забирал чужую магию, чтобы не закончилась моя.