Лот продался быстро, когда герцогиня Андерсон назначила цену в пятьдесят мешочков, а именно, в пять тысяч золотых. За эту сумму можно было года два содержать поместье в столице.

К слову герцогиня любила все дорогое, и эта софа ей даже была не нужна. Она единственная из женщин озвучивала ставку самостоятельно, ведь ей позволял это титул. Андерсон хотела напомнить всем присутствующим, что она одна из самых влиятельных женщин столицы. А софу и вовсе передарит кому-то из знакомых.

Герцогиню точно стоило позвать. Ведь даже если не нужна будет земля, она ее купит, если посчитает, что владеть ею весьма интересно.

Снова небольшой перерыв, восхищенные вздохи и живое общение, в котором мы не участвовали. Даже аппетит пропал, и канапе проходили мимо нас супругом, а вот по бокалу вина мы осушили очень уж быстро.

Все было зря! На нас никто не обращал внимания, и после того, как закончится аукцион, все будут разбиваться на группы, чтобы обсудить свои совершенные или нет покупки, а мы будем стоять в стороне.

Четвертый лот вынес сам хозяин. Это была интересная шкатулка. В ней на дорогом бархате лежало украшение из ниолита. Очень редкий материал для нас, его привозили с юга. А добывали в горах, а не в шахтах.

Стоимость лота начиналась от тысячи золотых. Теперь уже количество участников сильно уменьшилось. Но аукцион не переставал быть таким же интересным.

Всего участвовало пять пар, и все пять я знала. Высокородные, богатые и горячие. Они достаточно выпили, чтобы совершить такую покупку и были в благодатном настроении, чтобы потом ее обсудить.

В этот раз семейство Дороти, и правда, расстарались, собрав самых богатых людей столицы.

Это было не просто колье, а предмет роскоши. Это вам не кресло или софа. Это колье, которое знатный мужчина оденет на свою жену или невесту, а потом выведет в свет. И все знатные господа будут знать его цену. Это показатель богатства и успеха.

Все пять пар вели ожесточенную борьбу. В итоге колье продали за тридцать тысяч золотых. Немыслимые деньги, даже в лучшие времена я не смогла бы себе такое позволить.

После четвертого лота я видела, как начали формироваться кружки по интересам. Те ,кто делал ставки поменьше, те кто делал средние, и самые богатые господа, которые с упоением или сожалением обсуждали такой проигрыш или желанную победу.

Мы же не попадали ни в один кружок. А нужно было попасть в самый элитный. Ведь с людьми, которые стояли там желали пообщаться все, но только они выбирали, с кем желают говорить.

Я взвешивала все риски, обдумывая авантюру. Но поверит ли в меня Дэйрон?