- Не могу, ведь я люблю тебя, – ответил он вместо оправданий, я застыла, услышав самые простые три слова, которые так мечтала услышать, но уже не от Эдварда.

Эдвард расценил мое оцепенение по-своему. Воспользовавшись мгновением, он схватил мои руки. Но я тут же поспешила их вырвать.

- Эдвард, все кончено, – уверенно сказала я. Даже если он что-то и чувствовал это уже не имело никакого значения. – Я уже замужем…

- Это ошибка, Николь, которую я могу исправить, - и столько веры в его глазах. – Прости меня! Прости! Из-за меня ты оказалась здесь в этом захолустье. Но я все исправлю. У меня ведь есть связи, есть знакомые. Расторгнем брак!

- Эдвард, – пыталась подобрать слова, чтобы выпроводить его отсюда.

- Я знаю, что ты думаешь! – с яростью продолжил он. – Что подумает общество? Но мы переедем из столицы. Так придётся. И пускай, не на все плевать, главное мы будем вместе!

Его слова поражали меня. Неужели ему было плевать, что подумает общество. Для Эдварда это всегда было на первом месте, как и для любого аристократа.

Посмотрела в голубые глаза. Он меня любил? Но я его больше не люблю. А возможно, и никогда не любила, ведь не испытывала и доли тех чувств, которые испытываю к Дэйрону. Все случилось так как случилось. Все было правильно. Здесь мое место.

- Бедная моя Николь, – сказал Эдвард. - Мой брат – страшный человек, он принуждал тебя…

- Что? – наконец очухалась я. – Нет, конечно!

- Значит, ты чиста! Я знал, что моя Николь даст отпор этому мерзавцу, – сказал он с яростью. – А значит, и расторгнуть брак будет легко!

- Прекрати так о нем говорит, – резко сказала я. – Он мой муж!

- Это просто ошибка Никки.

- Все кончено, Эдвард, пойми и прими это!

- Ни за что! – закричал он, сжав кулаки, - Никогда не приму, я люблю тебя, Николь. Я сделала ошибку, все ошибаются! Но я так люблю тебя, и я знаю, что ты тоже! Мне ужасно больно, и что мне с этим делать?

На глазах Эдварда появились слезы. Я снова оцепенела. Нет, у меня не проснулись любовные чувства, скорее жалость.

Я ведь его никогда и не любила, четко осознала это. А он меня? Если любил, как я Дэйрона, то ему должно быть очень больно.

Тем не менее, это не отменяло всего того, что уже произошло. Нужно было подобрать слова, но он не дал мне времени, резко, с неприсущей ему прыткостью, он сделал выпад вперед и обхватил мою талию, прижимая к себе.

Я уперлась руками в его грудь, готовясь обозвать Эдварда самыми мерзкими словами. Но не успела и пикнуть, как холл пронзил голос:

- Чудесная картина, – сказал Дэйрон.