А утром, точнее, ближе к обеду, началась предотъездная суета. Решили ехать двумя каретами - на одной приехал Иоганн, и одна стояла у меня в каретном сарае вместе с дормезом и лёгкой коляской. Весь этот транспорт был получен мною из большого поместья. Дормез решили не брать, слишком он тяжёлый для баржи, да и погода стоит теплая. Моя карета поменьше, чем у Иоганна, там поедут Уля, Аништа и Шульц. Надеемся на его добропорядочность. Охрана едет верхами, на барже все равно будут отдыхать, а перегон от порта на Одерне до Дармштадта пройдем за полтора суток.

Грузились продукты, сундуки с вещами (опять забыла "изобрести" чемодан!), маленькая печурка из дормеза, небольшой запас дров - все это решили сложить в маленький фургончик, которым мы обычно пользовались для нужд усадьбы. Пока обойдутся и большим фургоном. И все это продолжалось до позднего вечера. Больше суетилась я, конечно, Иоганн засел в моем кабинете с какими- то бумагами. Вопросы охраны он благополучно делегировал Абелю, а хозяйственными вопросами занималась я сама, справедливо полагая, что тут я более компетентна, нежели мой супруг.

После жаркой ночи в объятиях мужа, вставать рано утром ой, как не хотелось! Но я, приговаривая себе - «Есть такое слово - надо, Лена, надо!», с кряхтением соскребла себя с кровати и поплелась умываться, с нежностью вспоминая ванную в столичном особняке. Ничего, я и здесь себе такое же сделаю! Так же вяло позавтракали, слишком рано было для меня. Впрочем, на аппетите Иоганна это не отразилось. Он бодро пояснил мне, что лучше поесть впрок, потому что следующий прием пищи может быть и через сутки.

Ничем особенным дорога по реке не запомнилась. Спала, как говорит Иоганн, впрок, ела, глазела на берега Одерны, которые уже зеленели. Но река все ещё была мутно- желтой от весеннего половодья. Небольшие поселения по берегам реки, крупных городов до Дубека не предвиделось. Скучно, короче. Супруг все читал и листал какие- то бумаги. Я от скуки поинтересовалась, что там такого интересного пишут. Иоганн, вздохнув, отложил бумаги в сторону.

- Понимаешь, душа моя, никак тут у меня одно с другим не сходится! С завещанием все понятно - подделка, а то, что подпись стоит самого фон Штюммеля - так есть один нехитрый трюк, как можно получить настоящую подпись. Скорее всего, в сообщниках у госпожи Хильды был кто- то из служащих бургомистрата. Это я разберусь и найду. Не мог твой отец оставить все второй жене, обойдя тебя. В дополнительном завещании, которое хранилось у нотариуса вместе с твоими драгоценностями, есть одна приписка, которую не озвучил нотариус, поскольку в тех условиях она была не нужна. Там говорилось, что в случае невозможности получения тобой этой шкатулки, в случае смерти, например, то драгоценности должны были возвращены на родину Анны, в Россию. Отец твой не хотел, чтобы они попали в руки твоей мачехи и ее дочерей. А уж это покушение на тебя и вовсе никуда не вяжется, нелепое оно какое- то, детское. Ведь оно могло пройти и неудачно, что, собственно, и произошло - ты выжила.