Мачеха опомнилась первой, вскочила и присела в таком глубоком реверансе, того и гляди, упадет на пол. Девчонки второпях, следуя за матерью, вскочили, но столь изящного реверанса с перепугу изобразить не смогли. Мария показала нам нечто среднее между реверансом и фигурой из танца краковяк, а Труди бодро заскакала в книксене. Иоганн, не обращая внимания на эту суету, повернулся ко мне.

- Душа моя, тебе не жарко? Давай помогу снять шубку!

И он помог мне снять шубку, сам снял свой теплый камзол, оставшись в парадном мундире. Улька, тихо стоявшая у двери, сама шустро сняла свой кожушок, сунув его тому же лакею. Присели мы в кресла сами, не дожидаясь от растерянных хозяев приглашения, Уля устроилась на маленькой банкетке у дверей. И Иоганн начал свою речь.

- Думаю, что мою супругу, принцессу Елену, вам представлять не надо, вы ее хорошо знаете. Это ваша падчерица, госпожа Штюммель, дочь вашего покойного мужа, Ленни. Узнали ее?

И только по расширившимся от удивления глазам мачехи я поняла, что нет, не узнали вначале. Да и сложно было признать в вечной худой и болезненной мелкой замарашке Ленни принцессу Елену в дорогом наряде, с округлившимися формами, строгим и красивым лицом. Труди опять в изумлении открыла рот и застыла (что ж она все время рот открывает то? Желудок простудит ведь!). Зато Мария наградила меня взглядом, полным такой искренней, неподдельной ненависти, что аж оторопь взяла. Интересно, где ей Ленни на хвост соли насыпала?

Насладившись моментом (мелкая мстя, каюсь, но мне очень понравилось!), я принялась далее слушать Иоганна.

- Вы, конечно, помните, что почти год назад выдали замуж Ленни без всякого приданого, ибо, по завещанию барона фон дер Штюммеля, все наследство досталось вам, госпожа Штюммель. Ленни не досталось ничего. Я уверен, что это обман и завещание, представленное поверенному, является поддельным, и легко это докажу. Думаю, дело было так. Незадолго до смерти, пребывая ещё в полном здравии, барон составил завещание, где указал, что половина всего наследства отходит дочери от первого брака, то есть Ленни. И те драгоценности, что он дарил своей первой супруге, княжне Анне, тоже должны были достаться дочери. Кстати, прелестные серьги и кулон на вас, госпожа Штюммель, не из тех ли драгоценностей? - Иоганн замолчал, и внимательно посмотрел на мачеху. Та сидела, поджав губы и молчала.

- Ну, что ж продолжим. Вторая половина наследства отходила вам. Но вас это не устраивало, вы хотели все. Когда он написал это завещание, бургомистр попросил вас, господин Хоффель, в то время работавшим секретарем в бургомистрате, отвезти это завещание своему нотариусу. Но вы, господин Хоффель, вместо этого привезли завещание к госпоже Штюммель и показали его ей. И тогда вы вместе решили настоящее завещание уничтожить, а вместо него написать поддельное. Для вас, как секретаря, получить настоящую подпись господина бургомистра не составило труда, подсунув среди многих документов чистый лист. Копировать почерк начальника вы тоже научились. Нынешний бургомистр вчера поведал мне, что находил среди документов некоторые, выбивающиеся из логического смысла и совершенно непохожие на те, которые мог бы издать фон дер Штюммель. Речь там шла о перечислении неким гражданам довольно крупных сумм из городского бюджета, о выделении земельных участков. Так что вы, господин Хоффель, воровали изрядно. – При этом принц перевел взгляд на Хоффеля.