Она, молча, поклонилась и вышла, оставив меня с Эмметом.
Присев рядом с герцогом, я погладила его по колючей щеке, убрала непослушный завиток со лба и провела пальцем по складочке между бровей. Совсем молодой… Вся жизнь ведь впереди…
- Ты только держись, - прошептала я, прикасаясь к его губам. – А я буду с тобой.
Но к вечеру у герцога поднялась температура, кожа вокруг раны покраснела, и уже не было никаких сомнений, что лихорадка все-таки началась. Всю ночь я обтирала его прохладной водой с уксусом, чтобы сбить жар, а он бредил, цеплялся за края кровати, стонал и метался по подушке, неимоверно пугая меня. Порошки тоже не сильно улучшали его состояние, и оставалось надеяться только на Бога.
Через несколько дней я уже не чувствовала ни рук ни ног, но все равно не позволяла слугам подменить меня. Мне казалось, что стоит только отойти от него, как обязательно случится что-то непоправимое. Когда за окном начало сереть, меня все-таки сморила усталость, и я заснула прямо в кресле у камина.
Не знаю, сколько длился мой сон, но как только он улетучился, я испуганно вздрогнула и резко выпрямилась. О нет! Эммет!
Герцог смотрел на меня и улыбался. Слабо, но улыбался!
- Как вы себя чувствуете?! – мое сердце выскакивало из груди от радости, а ноги тряслись, когда я шла к кровати.
- Чертовски плохо, - тихо засмеялся он. – И в то же время чертовски хорошо. Потому что вижу вас. Уставшую, в помятом платье и с растрепанными волосами… Трудно себе представить более прекрасное зрелище.
Смущаясь, я провела руками по юбке, которая пестрела пятнами от пролитого на нее лекарства, но Эммет остановил это движение, легонько коснувшись моего запястья.
- Не надо.
В первый раз за всю жизнь я испытала нежность. Не страсть, не влюбленность, а нежность, от которой стало трудно дышать. И мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Никогда…