— Предпочитаешь, чтобы я полапал тебя в нём? Или без него? — Прежде чем я успела хоть что-то ответить, Дис сам «вспомнил»: — Вряд ли получится, у тебя же эта «фобия». Так что да, мне остаётся довольствоваться бельём и спрашивать, что ты при этом чувствуешь. Но если тебе не нравятся мои методы…

— Конечно, не нравятся!

— …можешь в любой момент пожаловаться на меня своему жениху, — предложил Дис, и я, обернувшись, выпалила:

— Он никогда об этом не узнает! Ясно тебе? Никогда!

Глядя на вещицу, которая когда-то обнимала мою грудь, Десница слабо улыбнулся.

— Ты переоцениваешь себя, считая, что сможешь молчать об этом всё время. Женщины… — Он потёр пальцами ткань так, что я почувствовала это кожей. На вершинке груди. — Вы принимаете близко к сердцу каждую мелочь. Если не совесть, то злость заставит тебя проболтаться. В порыве обиды, желая причинить максимальную боль… И у тебя это получится. Потому что, думаю, сынок Иберии никогда не простит тебе связи со мной.

Мне захотелось глотнуть из фляги Кея.

— Связи, о которой ты говоришь, нет. Её не существует. Всё это… — Я жестом измерила расстояние между нами. — Всё это — ничего не значит. И никогда не будет значить. Ясно? Что бы ты ни думал, я делаю это из верности Индре. Это не измена. — Дис остался при своём мнении, и я нехотя добавила: — Это не измена ещё и потому, что сам Индра, кувыркаясь со своими подружками у меня под боком, изменой это тоже не считал. Его насыщенная сексуальная жизнь автоматически оправдывает всё, что тут будет происходить — во имя его супружеского счастья, между прочим.

— А он кувыркается у тебя под боком? — спросил Дис, приподняв бровь.

— Ты-то чего удивляешься? — проворчала я. — Сам же всё видел.

— Только раз. — Он ухмыльнулся. — В тот раз ты так всполошилась, что я решил — это исключительный случай.

— Ну да, он же впервые делал это напоказ, в знак протеста и… спонтанно. У него ведь всё на свете запланировано, и секс — тоже. Раньше Индра давал понять, что будет «занят», несколько иначе.

— И как же?

Опустив голову, я притихла, не зная, как это объяснить. Индра, собирающийся на свидание — это отдельный вид искусства. Задумчиво скобля ногтем металл фляги, я проговорила:

— Просто становился другим. Он всегда выглядит безукоризненно, но в такие моменты сам себя превосходит. Он может одеться попроще, сам сесть за руль, но при этом держать себя гордо как никогда и придавать безумное значение мелочам. То, как он смотрит, как говорит, и как от него пахнет… — Я неловко пожала плечами. — В эти моменты Индра такой, что с ним захочется просто стоять рядом, ни на что больше не претендуя.