Только сейчас в груди тупо и болезненно стучало. И стоило вспомнить, что было вчера…

– Люди тоже не любят вечно, – сказал Тюнвиль глухо.

– Да, любят не все, – Хильдерика вскинула голову. – Но только люди умеют любить по-настоящему. Через скуку, через обиды, через разбитые мечты. Когда огонь страсти перестаёт греть, у людей остаётся жар сердца. Что остаётся у драконов, когда проходит страсть? Разве ваше сердце, милорд, способно гореть?

– Какая ты…– Тюнвиль медленно отступил от неё.

– Сожалею, если не дала вам то, чего вы хотели, – ответила принцесса. – Но и жить с вами после того, что случилось – это не то, что хочу я. Не будем идти против воли небес.

– Да, небеса не слишком благоволят драконам, – признал Тюнвиль после недолгого молчания. – Говорят даже, что мы прокляты небесами… Вряд ли там, наверху, захотят совершить для меня чудо… Но мне не надо ждать милости небес. Я сам могу совершить чудо. Если это произойдёт, ты полюбишь меня?

Она не поняла и покачала головой, приподнимая брови.

– Тогда я покажу тебе, – внезапно Тюнвилю стало весело и горячо, будто скала под ним превратилась в огромный золотой слиток, – покажу, что дракон может совершить то, чего не сделают небеса.

На всё ему хватило пары мгновений – жемчужина обожгла холодом грудь, гортань, язык, потом ладонь, и в следующую секунду Тюнвиль мощным броском забросил камень далеко в море.

Жемчужина не успела упасть в волны – её на лету подхватила жадная чайка.

Тюнвиль не стал провожать взглядом навсегда утраченное сокровище, а рывком обернулся к принцессе, которая продолжала смотреть с удивлением.

– Всё. Ты довольна? – спросил Тюнвиль, широко разводя руки. – Перед тобой больше не дракон, брат короля, а обыкновенный человек. С горячим сердцем. Как ты и хотела. Теперь у нас есть надежда?

– Что значит – не дракон? – спросила Хильдерика с запинкой.

– Что делает дракона – драконом? – спросил в ответ Тюнвиль. – Жемчужина. Кто-то называет её волшебной, между прочим. Так или нет – не знаю, но жемчужина – это сердце дракона. Вынь сердце – и дракон погиб. Я вынул своё каменное сердце и выбросил.

В глазах принцессы заплескался непритворный страх, и она быстро и с беспокойством оглядела Тюнвиля, а тот расхохотался. Ледяной холод отступил, и по всему телу текли горячие огненные волны. Хотелось упереть кулак в бедро и сделать какую-нибудь глупость – горы свернуть, достать звезду с неба или зацеловать до головокружения одну маленькую, но такую несговорчивую принцессу.

– Нет, глупышка, – ответил Тюнвиль на невысказанный вопрос, подходя к Хильдерике и отвечая на её невысказанный вопрос, – я цел и невредим. Правда, теперь не смогу спасти тебя, если вдруг решишь прыгнуть с обрыва. И вряд ли выживу, если меня ударят кинжалом. Да и от яда, скорее всего, умру. Но пока я жив. Погиб только дракон. Человек остался.