– Собака?! – рассвирепела я окончательно. – Не строй тут из себя невинную овечку, пожалуйста! Это твой сынок меня тяпнул! Чуть палец не откусил! Я ему хвост оторву, так и знай!

– Ну-у… – проблеял Рихард, – Ричи такой же твой сын, как и мой, поэтому его хвост в твоём полном распоряжении. Воля матери священна, – тут он расхохотался и поспешно отступил, потому что я попыталась ударить его кулаком в нос.

Несколько минут я гонялась за мужем вокруг двора и только после пятого круга остановилась, заметив, с каким ужасом и изумлением глазеют на нас слуги изо всех окон.

Ещё бы. Не так часто королева гоняет короля, словно нашкодившего мальчишку.

Рихард тоже остановился, пригляделся ко мне, определяя – успокоилась я или нет, а потом подошёл. Держась, всё же, на безопасном расстоянии.

– Что смеёшься?! – напустилась я на него, вытаскивая платок и заматывая прокушенный до крови палец. – Рад, что наш сын будет таким же бессердечным болваном, каким был ты?

Но злость уже схлынула, и я, ругаясь сквозь зубы, попыталась завязать узелок.

– Давай, помогу, – Рихард помог перебинтовать палец, затянул узелок, а потом обнял меня и поцеловал в висок. – Просто нашему сыну захотелось прогуляться, – прошептал муж мне на ухо. – Не надо быть с ним такой строгой.

– Вообще-то, у него занятия по грамматике, – не поддалась я на сладкое мурлыканье и поцелуи. – Перепишет Послание к коринфянам сто раз – и свободен.

– Сто раз! Да ведь рука отвалится! – Рихард вытаращил на меня глаза.

– Очень фальшиво, – поругала я его. – Раньше ты врал лучше. Только не беспокойся. Ни у кого ещё руки от пера и чернил не отвалились. Или хочешь, чтобы твой сын подписывался крестиком?

– Наш сын, – снова поправил он меня и довольно разулыбался.

– Твой, – огрызнулась я. – Был бы мой – был бы человеком, а не змеем подколодным, – тут я повысила голос, чтобы было хорошо слышно всем, и некоему паршивцу тоже: – Хвост оторву всё равно!

– Ну не сердись, – замурлыкал Рихард, по-прежнему не выпуская меня из объятий. – У мальчика период взросления. Я в этом возрасте, знаешь, как чудил?

– По счастью, не знаю! – я хотела злиться дальше, но гнев уже перегорел.

Уткнувшись в широченную мужнину грудь, я пожаловалась:

– Зубищи-то у него – как у волкодава! Больно, между прочим.

– Надо поцеловать – и пройдёт, – заявил Рихард и принялся целовать мою руку.

Выглядело это уморительно и, несмотря на боль, я не выдержала и сама рассмеялась.

– Ага! – обрадовался муж. – Всё-таки, рассмешил! Прости мальчонку, он больше не будет.