Как всегда мое самобичевание надоедает мне очень быстро. Я вспоминаю, что Маркус ничего не ел уже больше суток. Он смеется над моим командным тоном, но не пускает меня на кухню, чтобы я принесла ему поесть.

— Я хочу, чтобы ты отдохнул этой ночью, Маркус. Ты был ранен, — ворчу я, когда мы стоим вдвоем в душе. — Я много прошу? Я переживаю за тебя.

Король меня мало слушает. Он занят тем, что пытается отвлечь меня поцелуями.

— Ты неисправим! — продолжаю я негодовать. — Не думай, что я так легко тебе поддамся.

На это Маркус лишь смеется. В итоге он уступает мне, но только с одним условием…

***

Я готовлю ему блинчики. Сначала я похихикала над его условием, но потом поняла, что Маркус не шутит. Тогда мне стало вдвойне смешно, и даже его поцелуи не смогли прекратить мое веселье. Маркус не расстроился, лишь хитро улыбнулся. По-видимому, он уже предвкушал удовольствие от моего незавидного положения.

Сейчас я ставлю перед ним тарелку с вкусными, поджаренными блинчиками, ехидно улыбаясь. Если бы мне кто-то полгода назад сказал, что я выйду замуж, стану королевой, да еще и буду готовить мужу блинчики, в живых бы он не остался. Но сейчас все иначе… Легче и светлее. Рядом с Маркусом действительно жизнь становится иной.

— Чему ты улыбаешься? — интересуется король. С его губ при этом не сходит улыбка.

— Любуюсь, — мне вспоминается вечер, когда я назвала Маркуса драконом. «Не тогда ли наши отношения стали перерастать во что-то большее?»

— Правда? — удивленно спрашивает король, но в его глазах пляшут смешинки.

Я придаю своему лицу деланно серьезное выражение, откашливаюсь, опускаю глазки и произношу ровным голосом, стараясь сдержать смех:

— Конечно, правда. Что может быть прекраснее мужа, уплетающего приготовленные мной блинчики и еще не отравившегося ими.

— Вот значит, как?

— Угу.

Не могу сдержать улыбки, поднимаю глаза на короля и встречаюсь взглядом с его потемневшими глазами.

— Ну, раз так, — холодно произносит он, — то мне стоит на всякий случай расплатиться за них заранее.

Я успеваю метнуться в сторону, когда Маркус неожиданно соскакивает со стула. Мы стоим по обе стороны от кухонного острова. Я смеюсь, а Маркус хищно ухмыляется.

— Иди сюда по-хорошему, — предлагает он.

— Не-е-ет, — улыбаюсь я.