– Сколько я так валяюсь? – спросила.

Багира вздрогнула, и пирожное, которое она в этот момент держала в руках, шлепнулось на пол.

– Да около суток, – пожала пантера плечами, отслеживая каждое мое микродвижение.

А я думала, прошло около недели. Или всего несколько часов.

Мир свой серый цвет не изменил. И почему я раньше не замечала, что в этой тюрьме так мало красок?

Мы с Багирой смотрели друг другу в глаза, и я поняла, что меня насторожило. Их решительность.

Они таки донесут обо мне ректору.

– Мне нужно идти, – сказала и встала с кровати пошатываясь.

Багира подошла и взяла меня за руку.

– Позволь им сделать по справедливости. Нам самим это важно.

К ректору я уже бежала. Наверно, сейчас, как никогда, хотелось оказаться дома. Чтобы меня туда забрали и крепко обняли.

Точнее забрал. И обнял. Но уже не получится.

Боль в сердце сбила с шага. Кашлянула сквозь колючки в горле от невыплаканных слез. Не время.

Я хотя бы могу спасти друзей от дополнительного года в тюрьме.

Но было уже поздно.

– Вы понимаете, что за ерунду говорите? – рыкнул ректор.

– Разве мы стали бы рисковать собственной свободой ради… ерунды? – сказала Яга.

Алиса, Баюн и Акела стояли позади старушки.

Ой, бли-и-ин, и нет бы кто один, так всей толпой. Акела, наверное, пошел за Ягой. Баюн за Алисой. Видимо, у этих двоих таки произошел разговор об их отношениях. И то, как Кот придерживал Алису за талию, стоя позади, говорило о том, что чувства у ребят оказались взаимными.

И вот теперь друг того, кто пожертвовал жизнью ради меня, будет нести последствия за свою попытку мне помочь? Как он вообще обо всем узнал?