Это было очень плохо для нас и очень хорошо для тех, кто притаился за стенами.

Станция жила своей жизнью.

Нет, тихо здесь не было. Мы отчетливо слышали звуки глухих ударов, шуршание, эхо визга «осьминогов». Они вели охоту на невидимых жертв. Поежившись от холода, я поправила съезжающий на голову капюшон. Повсюду виднелись следы бойни. Вывернутые с кишками рубильники, разбитые камеры, раскуроченные терминалы…

Подмечая все это, я невольно остановилась у одного из щитков. Под ним кто-то неумело, похоже что кровью, написал несколько слов, да еще и с ошибками: «Свет красный, минимальный проСент яркости».

Хм… это смутило. Словно рукой ребенка выведено.

Развернувшись к ближайшей камере, что еще работала, как можно четче произнесла губами:

«Ти-си, заглуши свет. Ночной режим».

Оставалось только надеяться на свою виртуальную помощницу. Она не подвела. Значит, следят за нами. Это немного успокоило.

Лампы померкли одна за другой. Моргнул и вспыхнул тусклый красный, слегка раздражающий свет.

Айзек осмотрелся и тоже заметил короткое корявое послание. Нахмурился. Склонил голову набок и ткнул в плечо Ана. Показал ему.

– Может, кто из падальщиков для своих расстарался, – предположил Друз. – Среди них грамотных особо не сыщешь. Сам в приюте читать учился.

Такой ответ меня удовлетворил. Главное, чтобы не подстава.

Мы пошли дальше. Мужчины озирались по сторонам.

Затишье – и вдруг явственный шорох за стеной.

Схватив, Айзек придвинул меня к себе. Мы замерли словно статуи и даже не дышали.

Скрежет вокруг нас нарастал. Ан вытащил бластер, на черном металле проскользнул блик красного отсвета от ближайшей лампы. Обернувшись, Айзек резко остановил его жестом. А после и вовсе коснулся указательным пальцем губ.

Все ясно.

Мое сердце билось так часто, что казалось, сейчас просто вылетит из грудной клетки. Руки вспотели, перед глазами замелькали черные мушки… Крик… под нами. Будто ярусом ниже. Он эхом долетел по вентиляционной шахте.

Шуршание замерло и возобновилось с новой силой. Но теперь «осьминоги» отдалялись от нас. Зато мы поняли главное: если хочешь жить, не шуми и даже не дыши.

Подождав немного, Айзек, снова приложив палец к губам, тихо двинулся вперед. Мы с Аном гуськом за ним.