- Вы очень заботливы, - сказала я чинно, глядя в пол.

- Ждёте, когда я уйду? – догадался граф.

- Мне хотелось бы переодеться, - уклонилась я от прямого ответа.

- Хорошо, - он кивнул. – Вы почти ничего не ели на свадьбе… Предлагаю выпить по чашке чая. К чаю есть сладости и паштет.

- Не думаю, что мне захочется… - начала я, но муж перебил меня.

- Пригласите и господина Ронбери. – сказал он. – Тем более, у меня есть к нему деловое предложение.

Граф ушёл, оставив меня наедине с новыми платьями и размышлениями, для чего же понадобился господин Ронбери. Если бы не последняя фраза, я бы предпочла покрепче запереть дверь изнутри и предложить милорду Бранчефорте поспать на диванчике в гостиной, но любопытство пересилило. Да и не съест же меня граф, в самом деле.

Снимать свадебный наряд пришлось мне самой, поэтому я провозилась довольно долго. Часы показывали уже половину второго, когда я выбрала домашнее платье из мягкой тёмно-синей ткани, со вставками из шёлка цвета слоновой кости. Платье пришлось мне впору, будто шилось на меня. А впрочем, так оно и было, если верить графу. Мне оставалось лишь изумлённо покачать головой предусмотрительности господина королевского эмиссара, который позаботился не только о подвенечном наряде, но и о моём гардеробе замужней дамы.

Замужней!..

Тут я снова покачала головой – на этот раз не изумлённо, а грустно. Потому что фарс, конечно, сыграл мне и моей семье на руку, но душевного умиротворения лично для меня не принёс. Но попечалиться я смогу и после, а сейчас лучше отвлечься и разузнать, для чего графу понадобился Ронбери.

Когда я вошла в гостиную, граф сидел в кресле и, вооружившись ножом для бумаг, вскрывал письма. Их была целая пачка, и мой муж или бегло просматривал несколько строк, а потом откладывал письмо в сторону, или углублялся в более внимательное чтение, а потом задумчиво клал письмо в конверт и убирал в сундучок.

Я позволила себе некоторое время постоять на пороге, оставаясь незамеченной.

Граф Бранчефорте тоже переоделся. На нём были домашние штаны табачного цвета, белая рубашка, расстёгнутая на три верхних пуговицы, а поверх он набросил бархатный алый халат, который я однажды уже видела. В этот раз к халату кроме бархатных алых туфель была надета алая бархатная шапочка, вышитая золотом. Всё это придавало мужчине в кресле необычный, экзотический вид.

На столе горели свечи в фигурном подсвечнике, возле второго кресла, которое, видимо, предназначалось для меня, стояла зажжённая жаровня, а на ней – медный чайник, который тихо и задумчиво пускал струйку пара из-под неплотно прикрытой крышки. Приоткрытая дверь балкона, впускающая с улицы ночную ароматную свежесть, тишина и спокойствие – какая удивительно располагающая картина. К тому же, чайные приборы на круглом столике стояли нетронутыми, и я поняла, что муж ждал меня.