– Миледи, умоляю вас! Как я буду служить вам, если что-нибудь себе сломаю?

– Ты несносная, – графиня достала из шкатулки несколько золотых и положила перед экономкой. – Только прикажи стражникам, а сама стой за дверью. Если с тобой что-то случится, я доплачу, так и быть. Иди, выполняй.

– Да, миледи, – теперь эсса Фатина согласилась.

Золотые прекрасно убеждают – это одно, да и сколько можно отказывать графине? Это тоже чревато!

После того, как Ивин ушёл, Мариса некоторое время приводила чувства в порядок. Разговор с королевой оказался каким-то странным, а точнее – то, как её величество смотрела на открытую шкатулку, и тут же заявила, что в этом нет ничего особенного, такие шкатулки открывать может чуть ли не каждый. С ней тут же горячо согласились. Та красивая леди, что поддакивала королеве, смотрела так, словно готова была Марису укусить – вот интересно, почему? А зачем явились стражники?

На самом деле королеве, скорее всего, нет до Марисы никакого дела, а Ивин, как он и сказал, уехал по делам ненадолго. И надо дождаться его возвращения, а потом уйти, это обязательно. Этот красивый дом вдруг как по волшебству изменился, в нём теперь стало плохо и душно. Дом словно прогонял Марису.

Ну где же рыжий, когда вернётся?..

Она ещё раз проверила прибранную комнату, все шкафы и ящики. Сложила книги, взятые на хозяйской половине -- пусть Ивин прикажет отнести их на место. Только тайник в полу под окном пока не тронула – успеется, дощечки вынимаются быстро. Ивин может задержаться, так или иначе придется выйти из комнаты, а её хрупкое доверие к дому и прислуге вдруг исчезло совсем. Золото в её вещах может быть истолковано вообще как угодно – это подсказывал её простой, житейский здравый смысл.

Скоро в дверь постучали, послышался голос экономки:

– Эсса Мариса! Вы не спите? – ласково пропела та. – Вас просит к себе её светлость! Желает поближе познакомиться, и чтобы вы почитали вслух. Пожалуйста, эсса, поторопитесь! Вы там спите?

Мариса замерла. В сущности, отказывать матери Ивина в её желании познакомиться было невежливо, и вообще, мать рыжего заслуживала уважения, так уж Мариса была воспитана. В их деревне никто не посмел бы вести себя иначе. Отказаться и не выходить? Нельзя.

– Сейчас, эсса Фатина, – отозвалась она, – одну минуту! -- поправила волосы у зеркала, подошла к двери и повернула ключ.

Экономка ждала за дверью. Её ласковый голос не слишком подходил к тому взгляду, которым она одарила девушку – немного испуганному и откровенно злому.

– Её светлость ждет в той же гостиной, где вы разговаривали с её величеством. Найдёте сами, не заблудитесь? А то у меня дела…