Я поняла, почему меня не пускали: Эмиль боялся, что я подорву ему репутацию. Как всегда, что-нибудь выкину, а ему расхлебывать. Может быть, местных это бы испугало, но чужих только позабавило. А выглядеть слабым в глазах вампиров — непростительная оплошность.

Не надо было приезжать. Я его подставила.

— Пропусти… — пробормотала я. — Не могу слышать, как его убивают.

— Не слушай, — он крепко обнял меня, закрывая уши, и прижал к себе. Меня била нервная дрожь. Я вспомнила, что все еще держу оружие и выронила пистолет.

— Ты все знал. Знал заранее, что мне нельзя ехать.

Я взглянула вверх, словно хотела прочесть по лицу ответ. В темноте раны были почти не видны. А вот ему темнота не помеха — он мог рассмотреть мои заплаканные глаза.

— Прости, — голос казался глухим из-за того, что он обхватил руками мою голову. — Но я ему ничего не должен.

Еще минут десять мы ждали. Не было сил даже думать, я чувствовала щекой вязаный шарф — местами липкий, местами уютный, и ничего не чувствовала внутри. Попыталась представить, что случится, когда Эмиля не станет, и ощутила пустоту. А раз так, какая разница? Там и сейчас пусто.

Внезапно Андрей разжал руки. В доме было так тихо, что даже порывы ветра за окном казались оглушительными.

— Все нормально, Кармен, я понимаю. Меня так же штормило. Ты успокоилась?

Я кивнула и шмыгнула носом.

— Сейчас они закончат и пойдем… Не вмешиваемся, пусть все забирают. С телом будешь прощаться?

С телом? Зачем прощаться с трупами? Эмиль мне не ответит — как всегда. Я не хотела быть с ним, я хотела, чтобы он жил.

— Нет, — пробормотала я.

— Значит, просто уходим, — Андрей выглянул за дверь. — Вроде тихо.

Я подобрала пистолет и вышла в коридор, не чувствуя под собой ног — колени стали слабыми.

Меня тянуло заглянуть в зал, увидеть все своими глазами, и Андрей, словно чувствуя сомнения, обнял меня одной рукой.

Я спотыкалась, не глядя под ноги — все пыталась заглянуть ему в глаза. Второй зрачок тоже стал широким, хотя других признаков дефицита кровяных телец не было. Сейчас идти с ним, тяжелораненым, так же опасно, как оставаться.

На лестнице я схватилась за перила: меня качало, и краем глаза заметила движение в конце коридора — кто-то вышел из зала.

Мы, как воры, застыли на верхней ступеньке. Рука лежала на перилах, и я намертво вцепилась в пластик — показалось, что я падаю в пропасть, потому что там стоял Эмиль.