— Эмиль? Что ты делаешь? Его допросить надо!

Он не обратил на меня внимания. Сначала я вернула себе оружие, потом подобрала телефон, вылетевший из кармана Влада, и открыла список звонков. Меня тянуло набрать последний исходящий номер, но не хватало смелости лично послать Вацлава туда, откуда он приехал.

Эмиль вдруг требовательно протянул руку. А я думала, он вообще ничего вокруг не замечает. Телефон пришлось отдать.

— Выйди! — зарычал он. — Я разберусь!

Я спряталась на кухне и просто стояла, прижав ладони к горящему лицу. Было страшно прислушиваться, но слух напрягался сам собой. В конце концов, это справедливо — я еще помнила его удавку. А если не брезгуешь такими методами, будь готов, что их применят к тебе.

Я ждала минут двадцать, не меньше, прежде чем услышала, что Эмиль идет.

— Яна? — он стоял на пороге — немного встрепанный, и пистолет еще в руке. — Сейчас позвоню, его уберут.

Он начал набирать номер, а я снова приложилась к стакану, повернувшись к нему спиной.

— Что он хотел?

— Его Вацлав прислал. Передавал мне пощечину, — негромко сообщила я.

Эмиль вышел, с кем-то отрывисто заговорил по телефону. Вернулся, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, какой он раздраженный.

— Все испортил урод, — Эмиль наклонился, зацепив меня плечом и с размаху поставил передо мной коробочку. — Это тебе.

— Очередное кольцо? — пробормотала я. — Мне предыдущих хватило.

Я открыла крышку, уже зная, что увижу. Но это немного отличалось: обычный ободок с каким-то камнем.

— И что оно значит? — я без особого интереса рассмотрела его на свету.

— Что я хочу на тебе жениться. Это не вампирское кольцо.

Я не выдержала и обернулась. Эмиль поднял брови, словно ждал ответа, рот приоткрыт — еще на взводе. Хоть бы оружие убрал… И вообще вид, не подходящий для предложения руки и сердца.

— А ты не сильно торопишься? Эмиль, ты со мной не живешь, я тебя на одну ночь впустила.

— Бери, ночью оформим документы. Тебя не тронут, если меня убьют. Вдова нужна живой.

Это настолько рационально звучало, что хотелось ему врезать. Но если это формальность, к чему символические жесты?