Ясный Сокол не просто благоволил Дженне. В день их знакомства в своей песне она случайным образом раскрыла его историю, а он сам в порыве злости на судьбу доверил девушке свою боль.

В Дженне он нашёл неподдельное сочувствие и признал в ней друга. Теперь рядом с девушкой он, свободный от своей тайны, словно бы вновь становился тем жизнерадостным юношей, которым был когда-то.

Только в небе бывший хранитель забывал своё отречение и оковы горя, мучившего его на земле.

Пустынные, окутанные пылевыми облаками пейзажи простирались вокруг них. Небо и земля здесь были почти неразличимы. Воздух был сух и безвкусен.

Они бежали быстро, и их частое дыхание сливалось с заунывной песней силы, несущейся из ниоткуда. Бряцанье когтей о камень задавало ритм. Твердь отвечала эхом, прокатывающимся вдоль скал.

Полосы солнца, изредка пробивавшегося сквозь пылевые тучи, бессильно таяли, касаясь их матовой шерсти. Поджарые тела шакалов будто бы впитывали сам свет. И только их золотые глаза мерцали на узких мордах подобно звёздам на ночном небе. Это были крупные звери, но истинным гигантом был чёрный волк, который вёл их.

Сайрон спешил: трудна была его задача, но и для заклинательной песни, которую сплетал Бацун Эмон, сил нужно было не меньше. Пока звучал голос Мастера пыток, маг забывал своё горе, и ум его открывался музыке, что играли боги Семи путей.

Всё новые пласты мира Сия отворялись перед странником по мере того, как таяли пласты его застаревшей боли. Основная её часть померкла благодаря заклинательной песне, а бороться с тем, что осталось, помогали верные слуги.

Пылевые облака дрожали, то становясь тоньше вуалей, то уплотняясь и принимая жуткий облик. Невиданные чудища вдруг вырастали перед странником, и тогда демонические шакалы бросались вперёд, разрывая на части и пожирая призраков. Шакалы были демонами, что последовали за Сайроном после гибели их родного мира, а чудища — не что иное как отражение его боли и излюбленная пища шакалов.

Для того чтобы проникнуть в мир духов, магу нужно было пройти сквозь внешнюю прослойку плотного мира — питательный слой, который, подобно яичному белку для эмбриона, окутывал все сферы. Выход из плотного мира сторожили воплощённые кошмары его жителей, которыми питались многие тонкие сущности. И чем могущественнее был странник, забредший сюда, тем сильнее довлели над ним его же страхи…

Но после дружеской битвы маг решился просить помощи у хранителя Калоса, а тот, знающий всё о страхах и боли, согласился помочь Сайрону. Напев его, хотя и доносился из плотного мира Сия, не терял силы и здесь, в нижних стихийных сферах. Он звучал столь громко и чётко, будто Бацун Эмон стоял у странника за спиной. Его высокий тягучий голос звучал глубоко в сердце Сайрона, там, где скрывались наиболее далёкие воспоминания.