— Хорошо, Индр, но и мне нужно будет кое-что от тебя… — прямо заявила чародейка.

— Ты — и торгуешься, Дженна?! — повеселел хранитель.

— …Ты сказал, что никто не должен видеть эти картины, — напомнила девушка. — Почему из всех жителей Сии именно я должна подвергать себя опасности? В то время когда я, наконец, обрела счастье! — она поморщилась. — Это, знаешь ли, уже утомляет…

— Ты права… — покорно склонил голову Индрик. — И я весь во внимании.

— Ничего особенного мне не нужно, — Дженна смущённо улыбнулась, — Я хочу ещё раз посмотреть на… единорога. Только и всего…

— О, это случится всенепременно, — ухмыльнулся хранитель. — Ты увидишь единорога… Однако пообещай, что никому не расскажешь о том, что скрывается за водопадом! В особенности своему возлюбленному…

— Хорошо, Индр… что-что, а хранить тайны я умею, — кивнула девушка.

Некоторые тайны нельзя раскрывать — в этом она убедилась наверняка после гибели Летодора. Дженна не знала, кем стала, однако и никто не должен был знать, кем она была! Девушка уверилась в этом, не понимая, но ощущая, как непреложную истину.

Да, заснув на острове посреди Озера девы, они с Сайроном мельком прикоснулись к историям друг друга. Но вряд ли странник, познавший множество причудливых миров, понял, что именно он увидел во сне. Скорее всего, он посчитал это неким символом.

Как и Ишчель Маяуэль назвала яйцом купол, оберегающий искусственную атмосферу родного мира Василисы…

По крайней мере, Сайрон не заговаривал с девушкой об их видениях, а значит, либо маг не интересовался прошлым подруги, либо уважал её тайну.

Отпустив поводья ветра, златокрылая соколица приземлилась на небольшой островок посреди Озера девы. Солнце к тому времени вошло в зенит, но слоистые тучи рассеивали его слепящий свет. Дождь всё не проливался, и воздух стал тяжёлым от влаги.

Царила полуденная тишина, и только тихо переговаривались насекомые да вдали шелестел водопад, будто напевая колыбельную, убаюкивая. В зеркале озера плыли низкие облака, и ивы, растущие по берегам, склоняли свои ветви к его глади, словно ища дождя в отражениях. От воды доносился приятный запах прохлады и тины.

Чародейка сменила облик, и птичий крик оборвался восторженным вздохом: лилии, появившиеся в ночь Равноденствия, разрослись ещё гуще! Среди розовых цветов раскрылись и устремились к небу прелестные нежно-голубые чаши. Растения почти поглотили путь от берега к острову, сам остров и часть озера. Стрекозы разноцветными искорками порхали над ними.

«А не сон ли это всё? — подумала девушка, и мысль, которая уже давно не посещала её, внезапно обожгла сознание. — Что если этот сон — история, которую так и не дописала маленькая Василиса, — скоро закончится?..»