Приподняв мою руку, Максим коснулся губами сложенной лодочкой ладони. Собирая малину. Целуя мои пальцы. Ветвистые молнии удовольствия разбежались по коже.

Закончив с малиной, мягкие губы скользнули по моему запястью и вниз, к линии рукава топа, рассыпая искры удовольствия по моему телу.

От достаточно невинных действий мужчины меня залихорадило. Повело. Ноги ослабели, отказываясь держать.

Максим не дал упасть. Развернул к себе лицом и накрыл мои губы своими. Огненный, глубокий поцелуй со вкусом малины пьянил. Пробуждал непреодолимое желание прижаться ближе.

Я вцепилась в широкие плечи Максима, смутно помня, что после превращения он голый.

У наших ног затявкал шпиц. Недовольно. Звонко.

— Буся! Иди сюда!

Детский голосок, будто ледяная прорубь — вмиг прогнал наваждение.

Тявкнув еще раз, бдительный страж приличий Буся скрылся в зеленом туннеле.

— Буся… обломщик-диверсант, — простонал Максим.

Оторвавшись от моих губ, он уткнулся лицом в изгиб моей шеи. От такого поворота меня тряхнуло сильней.

Я знала, что оборотни притягательны, но чтобы настолько? От прикосновений Максима у меня в венах бурлила лава. Умопомрачение… поцелуев мало, я хочу большего.

— Рит, стоишь? — хрипло спросил мой оборотень. — Я могу отпустить, чтобы одеться?

Не уверенная в собственных силах, кивнула.

Максим молниеносно скрылся в малиннике. Но я все же успела рассмотреть обнаженное тело — красивое, сильное, с впечатляющей мускулатурой.

Да, я хочу большего. И это не сиюминутная прихоть возбужденной донельзя девицы — я давно гнала осознание прочь, хоть менталистов и учат читать в первую очередь собственную душу.

Я люблю Максима. Со всеми его достоинствами и недостатками. Впрочем, есть ли у него последние? Если даже тиранит он заботливо и в меру? Тот же кофе вреден, признаю, и ради Максима я готова отказаться от любимого напитка. А галантность и открытость становятся недостатком, лишь когда на них пытаются сыграть бесчестные люди. К счастью, Максим проницателен и с хорошей интуицией.

— Рита, пойдем есть шашлыки?

Из кустов вынырнул урсолак, одетый в шорты цвета хаки. Белую с газетным принтом футболку он нес в руках.

Я невольно сглотнула, рассматривая рельеф живота. Шесть четких, выпуклых кубиков. И почему я не пощупала, когда была такая возможность?