– Помнишь, Фил подарил мне вот это? – я достала акулий клык из шкатулки.

– Да. И отлично помню, как положил к твоим стройным ножкам лучший жемчуг Филиппин! Но акулий клык был, конечно, важнее, кто бы сомневался!

– Не язви! Фил – сын вождя.

– Это все меняет!

– Драган!

– Прости, я ревнивый идиот.

– Именно. Он сын вождя тех самых баджо, о которых идет речь в той легенде, что Аспид откопал в манускриптах Киллиана. Это не просто зуб акулы, это родовой знак Хранителей Аквариуса. Они поклоняются ему, приносят жертвы, просят о защите и прочее.

– Из этого следует, что мы летим на Филиппины, родная?

– Таки да!

Самолет летел в Манилу, рядом в колыбельке спали малыши, а я сидела напротив Горана и таяла от его взглядов. Даже вибриссы были не нужны, чтобы понять, о чем он думает. Бессовестно раздевая глазами, муж заставлял меня ерзать на мягком кремовом кресле, вспоминая, чем мы занимались в наш первый полет на Филиппины.

– Может, стакан воды? – осведомился Ковач, которого искренне развлекали наши переглядывания.

– Угу, – буркнула я, – на ширинку главе клана ее вылей.

– Не поможет, – наглый хорват самодовольно ухмыльнулся. Его полыхающий взгляд прожигал на моей коже следы, словно дорожки лавы стекали по ней, сбивая дыхание и заставляя мечтать о прикосновении горячих сильных рук.

– Так, все, я пошла! – мисс Хайд подскочила и вышла в проход.

– Воздухом подышать? – с усмешкой спросил Горан.

Не успела я миновать последний ряд сидений, он обхватил меня сзади и рывком затащил в туалет.

– Бессовестная моя! – жарко выдохнул хорват, прижав к стене. – Твоя сила воли бесконечна, упрямая!

– Я бессовестная? – возмутилась госпожа Драган, прильнув к супругу. – Да подо мной кресло так раскалилось, словно это был адский трон!

– Люблю тебя! – он завладел моим ртом.

Рука в его шевелюру. Протяжный стон. Быстро расстегнуть рубашку. Ахнуть от обжигающей кожи под ладонями. Освободить его от брюк и наконец-то почувствовать любимого в себе. Раствориться в нем, дыша в унисон. Мощный, яростный, нежный и бережный – только он может быть таким разным одновременно, и всегда именно таким, как мне хочется. Лишь ему доступно понимать Ангела лучше, чем она сама себя понимает.