Яхта сбавила скорость, когда вдали показались темно-коричневые скалы в форме неполного полумесяца, которые будто охраняли небольшой остров с зеленой шапкой растительности. Кажется, мы прибыли к месту назначения.

Я посмотрела за борт – малахит воды становился все светлее. Как бы на мель не сесть. Горан крепко сжал мою талию, и мне не составило труда догадаться, что приближается Фил. У обоих санклитов с трудом получалось держать себя в руках. Нас с цыганом под хмельным воздействием Закона крови неудержимо тянуло друг к другу, скрывать это было бесполезно. Драган прекрасно все понимал и злился. Несколько стычек, грозящих громыхнуть ссорой с последующим мордобоем, я с помощью Ковача погасила. Но напряжение росло.

Хотя госпоже Драган в этот момент было не до того. Меня неудержимо влекло на этот остров. По ощущениям – словно кто-то тянул за вибриссы, как ребенок кошку. Значит, все правильно.

– Мы на месте. – Вставший рядом Фил указал на остров.

Рядом с ним уже можно было различить несколько десятков светло-коричневых домиков на сваях, которые казались плывущими в море. Мы подплыли ближе. Но вода стала нежно-бирюзовой – глубина уменьшалась. Наше судно оказалось слишком велико, чтобы зайти в эту гавань. Пришлось перебираться на лодку баджо.

Фил, снова в одних шортах, которые, казалось, едва держались на выступающих косточках таза, спрыгнул в нее первым и протянул мне руку. Прикосновение к его коже заставило мою ощетиниться мурашками. Досадливо скривившись, я отпустила ладонь сразу же, как только ноги уперлись в дно тримарана. Когда все расселись, хозяин лодки развернул ее нос к скалам, и мы под «кашель» мотора понеслись к домикам на воде.

Сотни глаз с любопытством уставились на нас, причаливших к длинной лестнице, один конец которой начинался у дощатого помоста, а другой ласково поглаживали волны.

Встречать нас, похоже, пришло все племя баджо. Из каждой хижины с простой крышей из потемневших пальмовых листьев с любопытством выглядывало несколько человек. Ребятишки, которым было не видно, на карачках проползали между ног родителей и гроздьями висели на шестах, поддерживающих жилища. Шум стоял такой, будто мы вторглись в гнездовье птиц.

Пока гостей вели, как я поняла, в «гостевую избу», до госпожи Ангела дотронулся, по-моему, каждый из морских цыган и цыганят. Горан раздраженно шипел, но с интересом местных ничего поделать не смог. Как и Ковач, стиснувший зубы.

В самой большой хижине, что стояла в отдалении, меня уже ждали. Приветливо улыбаясь, старейшины уселись прямо на пол из досок, скрестив ноги. Я последовала их примеру. Из узенького, попросту вырезанного в стене неровного оконца на нас падали солнечные лучи. Люди толпились в дверях, выглядывая из-за голов соотечественников.