– Найти кое-кого.

И я найду её, даже если весь Лимб придётся перевернуть! Каждый его долбаный сектор.

Но искать не приходится. Да и не было кого, по сути.

– Пустынный город в трёх секторах отсюда! – догоняет малой и идёт спиной вперёд передо мной, размахивая винтовкой. – Если тот, кого ты ищешь, переродился в последние два года, то он, скорее всего там.

– Девушка, – останавливаюсь. – С серебряными волосами.

– С какими? – кривится.

– Нет там такой! – кричит за спиной ковыляющая к нам проводница.

И ее, правда, там не было.

Волосы Катари стали чёрными, как смола, блестящими, как хрусталики льда на солнце, такими, какими должны были быть всегда – не тронутыми змеиным проклятием.

Проклятия больше нет. И моей птички вместе с ним. Теперь эта девушка не прокажённая душа, а заблудшая, которая выбрала иной путь. Путь, на котором нет меня. Нет боли, которую мы с Блэйзом ей причинили. Нет теплоты в её глазах, нет узнавания.

Это был её выбор.

Вот что Катари попросила у Лимба – забыть всё, что опустошало её, калечило, уничтожало изнутри, делало никем. Теперь она другая. Не знаю, какими воспоминаниями Лимб заполнил её красивую головку, но больше в её глазах нет пустоты и мрака обволакивавшего душу. Теперь она чиста. Теперь она не знает, что прямо сейчас перед ней стоит тот самый подонок, который толкнул её под колёса смерти. Тот самый, который не смог защитить, использовал в грязных целях, отдал её тело, её душу проводнику, выбрал её своим билетом на выход.

Пустынный город слишком шумный и жаркий, чтобы я достойно смог принять её выбор. Сейчас, обливаясь потом и глядя как она помогает другим заблудшим разгружать тележки с провиантом, утирает хрупкой кистью капельки пота со лба и даже иногда улыбается, будто вся эта волокита доставляет ей истинное удовольствие, это сраное чувство потери в груди гложет меня, умертвляет, злит, приводит в слепую ярость, которую стиснув зубы пытаюсь заткнуть в себе. И отчаянием наполняет душу.

Толпы идиотов в грязной рабочей одежде снуют туда-сюда, без умолку трещат, строят планы о застройке города, восстанавливают долбаный Лимб по крупицам, заштопывают гнилыми нитками и верят, что вот оно – их спасение. Их души в безопасности. Их жизни в безопасности! Жизни, которых они давным-давно лишились!

Иллюзия сплочения, духовного единства. Бутафория счастья, которое по всем своим дерьмовым законам Лимб не предусматривает! Но они… все они слепцы. Верят во что-то. Надеются на что-то.

Жалкие игрушки кукловода. Безмозглые рабы системы.

И Катари… моя птичка теперь одна из них.