«Никто этот узел не развяжет». Так говорила слепая монахиня–санклитка из Прованса, повязав на мое запястье браслет из тонкой ажурной вязи мандал – как на платье. Она сплела его не только из золотых нитей, женщина вплела в него Свет и свою жизнь.

Я зацепилась им за какой–то острый выступ, и сейчас только он держал меня навесу. Нужно карабкаться наверх. Но как? Тьма, ожидающая внизу, ледяным дыханием оплела ноги. Твою мать, Ангел, как угодно! И пошустрее!

Дрожащие пальцы вцепились в камень. Нашарив ногой точку опоры, я осторожно подтянулась. Другая рука, новый выступ под ступней. Потихоньку. Все получится. Вот ведь ирония судьбы – так все и начиналось – со скалы, по которой карабкалась еще смертная тогда Саяна. Как бы сейчас хотелось, чтобы сильная рука Горана обхватила меня и затащила наверх! Но, похоже, я и сама неплохо справляюсь! Вот уже и край обрыва, с которого меня столкнула эта гадина, виден вверху.

Стараясь продвигаться как можно тише – иначе секси может помочь мне вновь отправиться в полет, госпожа Ангел подобралась к краю и медленно заползла на него. Девица стояла ко мне вполоборота и, кажется, подпиливала ноготь.

– Что ж, дорогая, теперь твоя очередь полетать! – крикнула я.

Вздрогнув, она обернулась. Глаза под опахалом накладных ресниц полыхнули ненавистью. Она пыталась сопротивляться, но на шпильках и в узком платье не очень–то удобно обороняться, не говоря уже о том, чтобы нападать. В несколько ударов я уложила ее на землю, а потом приподняла за шкирку и подтащила к обрыву.

В глазах секси взметнулась паника. По лицу поплыли разноцветные слезы. Теперь она была похожа на перепуганную до смерти девочку, которая намазюкала на свое лицо всю мамину косметичку, опрометчиво забытую на столе.

– Прости! – во мне взметнулось чувство вины и желание помочь. – Ведь ты часть меня, я люблю тебя! – мои руки еще крепче прижали ее к себе, но… – не понимая, мисс Хайд огляделась по сторонам.

В моих объятиях никого не было. Секси исчезла. Лишь ее платье шуршащими блестками медленно осыпалось на пол. Что ж, она, вероятно, вернулась туда, где ее место. А мне нужно найти дорогу к своему.

…«Умоляю, не уходи! Останься со мной, любимая! Саяна, вернись!» Этот голос вел меня по тоннелям, покрытым мраком. Я держалась за него, как Тезей за нить из клубочка, что дала ему Ариадна, и шла, шла, шла. Когда сил не оставалось и приходилось падать на колени, чтобы немножко передохнуть, голос обнимал, подпитывая силами, подталкивал, тянул за руку, побуждая встать и продолжить путь – потому что за мной тоже шло чудовище, и куда хуже, нежели Минотавр.