Едва передвигая ноги, я путалась в своих воспоминаниях и ее – Касикандриэры. Передо мной встало лицо Мулцибера – они, оказывается, дружили. Я шла с ним и его возлюбленной – драконицей, по цветущей роще лкесы. Он держал на руках дочь – светловолосую малышку – полукровку с драконьими глазами. Под одним из деревьев с одуряюще медовым ароматом мы встретили другую пару – ослепительно красивую демоницу и дракона. У них тоже был малыш – полукровка. Щекоча своего любимого сына, мать называла его Даниаром…

Я очнулась от боли – упала, разбив коленку. Как в детстве. По лицу потекли слезы. «Фууу, опять сопли!», – донеслось издалека. Дрожащими руками вытерев щеки, мисс Хайд приподнялась. Пусть в последние годы жизни ты ненавидел меня, Глеб, твоя любовь все равно до сих пор защищает меня. Так же, как и любовь всех остальных. Их молитвы укутывают меня как тогда, когда из–за Архангела Михаила мной завладело междумирье. Слышу их все, буквально держусь за них, через силу двигаясь вперед. Спасибо…

– Ты такая же сильная, как она! – раздалось за моей спиной.

– А я Шамиля Хана сравнивала с вараном! – мисс Хайд усмехнулась, обернувшись. – Ты такой же – цапнул и давай ходить кругами, ждать, когда жертва сдохнет.

– Ты не умрешь, а переродишься. И станешь изумительной Архидьяволицей, тебе не будет равных!

– А если эта Архидьяволица тобой вообще не заинтересуется? Такой вариант не рассматривал?

– Превратившись в демоницу, ты будешь восхищена моим планом! И мной!

– Ой, мечтатель! – я покачала головой. – Женская душа – потемки! Ставить мужчин в тупик – наша святая обязанность!

– Я Люцифер! – громыхнул он.

– «Я – Архистратиг! У меня есть Крылья!» – передразнила мисс Хайд. – Так Михаил говорил. Тебе могу сказать то же, что и ему –  крылья есть и у курицы! А что касается перерождения, тебе никто права такого не давал – кромсать меня в угоду тому, какой ты хочешь видеть Ангела Жизни! – ярость забурлила во мне как никогда сильно.

Но она стихла, когда я заметила, что Люцифер торжествующе улыбается, и, посмотрев на свечение вокруг своей руки, увидела в нем проскальзывающие черные паутинки.

– Ты превращаешься, – тихо сказал мужчина.

– Никогда! – выдохнула я и закрыла глаза – вновь, как тогда, когда меня поглотил оголодавший ольбб, представив, что Свет сконцентрировался в груди, и сжимала его до тех пор, пока Сила не достигла предела. А теперь пристегнитесь!

Когда ослепительно белый свет рассеялся, госпожа Ангел поднялась с колен и осмотрелась. Темноты нет, вокруг красноватый песок.

– Полегчало?

Декорации сменились, но актеры остались прежними. Да и спектакль что–то затянулся.