— Джасинда, я король. Есть вещи, которые могу сделать только я.

— Ты прав, но также есть вещи, которые тебе не обязательно делать самому. Например, проводить трудовые переговоры корпорации «Сокол». В этом нет необходимости. По правде говоря, твое участие в их работе имеет негативные последствия для рабочих.

— О чем ты говоришь?!! — Джотэм очень гордился этой работой. — Забота о трудящихся всегда была моим главным приоритетом.

— «Соколу» это хорошо известно. Они также знают, как сильно люди любят и уважают тебя, и умело этим пользуются. Любой одобренный тобой контракт люди принимают без лишних вопросов. А с каждым выполненным заданием доля «Сокола» от всей прибыли увеличивается.

— Откуда ты это знаешь?

— Это был один из новых комитетов, которые Стефан возглавлял перед смертью. Он начал расследовать дело «Сокола» после того, как к нему подошли несколько недовольных рабочих.

— Почему они не обратились к председателю Комитета труда?

— Комитет труда возглавляет Паяри, а «Сокол» — его главный союзник.

Джотэму не хотелось в это верить. Как он мог упустить такое?

Им всегда двигало желание обеспечить своему народу стабильность и процветание.

— И ты всегда этого добивался, — Джасинда поняла, что последнюю фразу он произнес вслух неосознанно. — У тебя слишком много забот, чтобы вникать во все мелочи. К счастью, ты уже не тот новоиспеченный король, самый молодой из когда-либо коронованных, который вынужден доказывать свою состоятельность. И теперь ты уже не тот внезапно овдовевший король, что пытался заполнить свои ночи работой, дабы заглушить пустоту одиночества и терзающие душу мысли о потерянном.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я сама прошла через это, Джотэм. Я видела все это собственными глазами. А после смерти Стефана оказалась в точно такой же ситуации. Все ночи были ужасными, особенно в первое время. Но пришла пора остановиться. Это ты правишь Домом Защиты, Джотэм. А не он тобой. Так не должно быть.

Джотэм молча слушал Джасинду, впитывая каждое ее слово. Все было именно так, как она и говорила. В первые циклы своего правления он чувствовал крайнюю необходимость проявить себя. Теперь же в этом не было никакой нужды. После смерти Латы он сознательно заваливал себя работой, оттягивая момент возвращения в пустующую кровать. Теперь же, когда он нуждался в свободном времени, которое жаждал проводить с Джасиндой, что-то обязательно прерывало их.

Но сможет ли он изменить это? И не будет ли это предательством?

— Я понимаю, о чем ты говоришь, Джасинда. Конечно, ты права. Но я не могу просто так отказаться от этих обязанностей. Для меня это все равно, что бросить свой народ на произвол судьбы.