- Не нахожу её привлекательной, - выдавила из себя, мне едва удавалось сдерживать себя сознание снова и снова уходило во тьму, открывая дорогу чему-то страшному и неизведанному.

- Здесь жила моя любимица, пришлось переселить ее в другую, более достойную для будущей княгини комнату, - значит, и моя судьба предрешена.

- Наложницы, - окинула еще раз взглядом комнату. - А наместник князя как, не против?

- Дядя против, конечно, но он так тебя ждал, все уши прожужжал о предсказании, — значит, дядя.

- Мне позволено с мужем проститься? -  повторно задала вопрос, стараясь контролировать себя, свои эмоции и желания. От образа, где я перегрызаю глотку наглому хаму, по телу проходит сладкая истома. От чего и страшно и воодушевляюще.

- Позволю. Ты не притронулась к еде, - отпустив мой подбородок, заметил мужчина.

- Не голодна. Ну так что, когда идем? - с каждым словом было всё сложнее себя контролировать, казалось, еще чуть- чуть и я сорвусь.

- Сначала поешь, - та настойчивость, с какой говорил мужчина, заставила задуматься, а не подмешано там что-то.

- Поем, когда вернусь.

- Не советую ставить мне ультиматум, дорогуша!

- Ты обещал, - настаивала я на своем. - Иначе не видать тебе ни меня, ни наследника, а как это сделать, я знаю, - внесла последний аргумент.

- А ты не так покладиста, как хочешь казаться, - наклонившись практически к моему лицу, произнес мужчина. - Может, я и подумаю оставить тебя в живых, а будешь паинькой, возможно, сделаю своей женой, - от металлического вкуса собственной крови пришла в себя. - Ладно, пошли .

Обув быстро ботинки, я была готова. Окинув меня оценивающим взглядом, Горобей произнес:

- У тебя красивые ноги, но я больше люблю, когда женщина в платье, - люби хоть кота облезлого, мне до лампочки, веди. Но выдавив  улыбку, сквозь сжатые зубы произнесла:

- Я запомню, - на лице мужчины проскользнула только легкая ухмылка; мне казалось, что он практически ведает мои мысли и знает дальнейшие действия. Нужно постараться его переиграть.

Как я и думала, за дверью находился охранник. Такой себе  бритоголовый шкаф,  два на два, словно сошедший из дешевых фильмов про девяностые. Воображение рисовало каменные стены, подвальное помещение, паутину, висящую на серых, холодных стенах, словно новогоднее украшение. Я понимала, что это всего лишь моё разыгравшееся воображение, ведь меня поместили в бывшие покои фаворитки, но от этого ощущения избавиться не могла. Тем временем мы вышли в белоснежный коридор с большими арочными окнами, белыми мраморными колоннами; зеленые мини-деревья в коричневых горшках, небольшие диванчики с мягкими   разноцветными валиками и золотыми кисточками.