- Нет, дорогуша, прощайся здесь. А знаешь, у меня идея - мы сделаем твоему  демону: подарок я возьму тебя прямо здесь, у него на глазах, - веки дрогнули, и из-под пушистых ресниц на меня смотрели почти блеклые серо-зеленые глаза: сожаление, нежность, боль, любовь - все смешалось в этом взгляде. Нет, любимый, я не дам тебе умереть! - Развлечем напоследок твоего муженька?

- Развлечем, -  ответила с холодной улыбкой, призывая все стихии, но откликнулись только две.

- Что, призываешь стихии? Вот только, дорогуша, ничего у тебя не получится, - глядя в холодные голубые глаза, с издевательской улыбкой поднимаю руку, охваченную красным с голубыми всполохами огнем.

- Сомневаюсь, «дорогуша»,  - приторно-сладким голосом произнесла с издевкой. - Ты сейчас снимаешь металлические браслеты с моего мужа и семаргла, понял? А иначе я погребу под завалами нас всех. Меня ничего здесь не держит, поверь, - для пущей убедительности выбрала в середине стены точку, бросила шар. Стена задрожала, а вместе с ней истены замка.  Как там говорил Аристотель? Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир. Не давая мужчине времени  для нападения,  в левой руке сформировала огненный шар. - Ни-ни, даже не думай. Следующий такой удар, и здесь все обрушится. Выбирай.

- Ты не выйдешь отсюда живой, - это была второстепенная проблема, как нам выйти, а также  вывести Даромира. Радует, что Ян в хорошем состоянии.

- Возможно, не спорю, но очень уж хочется увидеть тебя в кандалах. Так что не тяни, удовлетвори женщину, ты ж этого хотел, - медленно обходя меня по дуге, мужчина подошел к Даромиру. Внимательно слежу, чтобы он не причинил вреда моему демону. Медленно, словно испытывая моетерпение, Горобей расстегнул металлический ошейник и взялся за руки. Когда все было снято, мой демон от бессилия упал. Старалась не обращать внимание на Даромира и на свои желания броситься к нему, обнять и поддержать; дело оставалось за малым: - А сейчас пристегнул себя!

- Я не протяну и пары часов, дура, я — человек, - ох, как мы переживаем за свою жизнь! Вот же падальщик: чужая жизнь и гроша не стоит, а своя - цена.

- Не думаю, что многие будут горевать по тебе, живее давай, - медленно мужчина пристегнул одну руку. Вижу, что у него не получаетсяпристегнуть вторую руку. Немного неуверенно приближаюсь, встаю сбоку, чтоб у него не было возможности меня схватить. - Ложи руку, я сама, - не с первого раза, но мне удалось справиться со сложным замком. Один обезврежен. Быстро расстегиваю ошейник семаргла. Ян понимает, что не время для ласки; только шершавым теплым языком лизнул меня в щеку.