— Что значит проклясть свой народ?

«Магия моего народа связана с моей. Моё падение равносильно их падению. Я состоял из пяти воронов, что должно было избавить их от такой судьбы, и, тем не менее… я подводил их уже дважды».

— Может быть, в следующий раз тебе следует попросить своего птичьего бога превратить тебя в сто воронов?

Он смотрит на меня искоса в течение долгого времени.

— Конечно же, твоему следующему собирателю воронов придётся потрудиться, но это значительно повысит твои шансы избежать проклятия. Представляешь, каким ты будешь маленьким, если тебя разделят на сотню воронов? Я ни разу не пробовала проткнуть осу зубочисткой, но думаю, что это довольно проблематично.

Он фыркает, а я улыбаюсь, но очень быстро мои мысли переносятся обратно к битве Приманиви, и улыбка исчезает с моих губ.

Я похлопываю Ропота по потной шее.

— Значит ли это, что теперь, когда ты вернулся, часть твоего народа тоже пробудилась?

«Они смогут вырваться из плена обсидиана только после того, как будут освобождены все пять моих воронов».

— Они окаменели? Разве они не сделались железными, как ты?

«Нет. Только я становлюсь железным».

Я щурюсь, взглянув на светлеющее искрящееся море. Подумать только, там, на дне, лежит корабль с каменными статуями людей и птиц. Когда я замечаю на горизонте белые холмики, мне в голову приходит одна идея.

Я резко перевожу взгляд на Морргота.

— Могут ли змеи касаться обсидиана или он действует на них так же, как и на ваш вид?

«Он на них не действует, а что?»