Я отползаю от Данте и пытаюсь встать настолько грациозно, насколько это возможно.

— А тем более после того, как ты отгородился от меня и ушёл со своей принцессой.

— Если бы я ушёл с ней, я бы не был сейчас здесь с тобой.

Данте поднимается с корточек и осматривает меня с головы до ног несколько раз.

— К тому же, она не моя принцесса.

Мне должно быть всё равно, особенно после его грубых слов, которые он сказал мне ранее, но тем не менее его признание ощущается как бальзам для моего уязвленного эго.

— А где твой ухажер? — спрашивает излишне внимательный Таво. — Разве он не должен за тобой ухаживать?

— Он присматривает за моим конём, пока я гуляю по прославленным садам своей семьи.

Я кашляю. Меня всё ещё не покидает ощущение, что Марчелло насадил мои лёгкие на вертел и поместил их над очагом в кухне.

— Что с твоим голосом? — спрашивает Габриэль, а его взволнованный конь вертится вокруг себя.

— Вдохнула фейский дым. Она активировала защиту, — говорит Данте без колебаний. — Вот что с ней такое.

Глаза Габриэля широко раскрываются.

— Но это могло случиться, только если…

— Сколько, Фэллон? — ладонь Данте зависает на рукояти его меча. — Сколько?

Впервые в жизни я жалею, что Данте сейчас не находится с другой женщиной.

— Что сколько? — спрашиваю я с притворным недоумением.

— Сколько воронов ты нашла?

— Воронов? — мой хриплый голос звучит немного визгливо.

— Не притворяйся дурой!

Я задыхаюсь от резкости его тона, и моё сердце начинает учащённо биться. Данте никогда не повышал на меня голос до сегодняшнего вечера. Я понимаю, что он нервничает, но он не может говорить со мной так, будто я что-то, прилипшее к подошве его ботинка.