Всеволод вздохнул, гнев и отчаяние сменила тихая обречённость:

- Ну хорошо. Пусть будет снеговик.

Зеркальщик огляделся по сторонам, а потом… решительно полез в высокий пушистый сугроб.

- Сева, - ахнула Варенька, сразу вспомнив многочисленные ужасы про обморожения и простуды, перешедшие в горячку, коими няньки пытались хоть немного унять пыл непоседливой воспитанницы, - ты что делаешь?!

Всеволод Алёнович помолчал, внимательно, чуть склонив голову к плечу, разглядывая девушку, а потом негромко спросил:

- Варенька, разве снеговик – это не обложенный со всех сторон снегом человек?

- Нет, конечно, - фыркнула барышня, - где Вы нахватались подобных глупостей?

- В воспитательном доме. У нас снеговика делали только так. Выбирали самого слабого, кто не мог дать отпора, и у кого не было заступников.

Варенька ахнула, прижал ладошку к губам:

- И Вы…

Всеволод криво усмехнулся, потёр побагровевший шрам:

- Только первые три года. Потом я разметал всех своей магией, а одному мальчишке разбил руку. Случайно. Так получилось.

Зеркальщик благоразумно умолчал о том, что после подобной вспышки магии он три дня сидел в холодном карцере на хлебе и воде, а из-за потерявшего руку мальчишки один воспитанник выкинулся из окна. Варенька, конечно, девушка сильная и смелая, но от таких откровений, не дай бог, плакать начнёт. Всеволоду же Алёновичу было проще прогуляться по горячим углям, чем видеть слёзы на глазах своей невесты.

Варвара Алексеевна помолчала, кусая губку, а потом доверчиво, снизу вверх, посмотрела на дознавателя и прошептала:

- А хочешь, я научу тебя лепить снеговика? Настоящего, без мальчишек внутри?

Сумрачное лицо Всеволода озарила широкая, чуть кривоватая улыбка, глаза засияли детским задором и любопытством:

- Хочу. И ангела на снегу. Я о нём в книге одной читал, давно, ещё в детстве.

- И никогда не делал? – ахнула Варенька, для коей зимние забавы с сёстрами были чем-то само собой разумеющимся. Даже матушка, сначала честно пытавшаяся призывать дочерей к порядку, махнула рукой и сдалась, решив, что пусть резвятся и играют, пока молоды. Замуж выйдут, тогда и повзрослеют.

Всеволод Алёнович виновато улыбнулся и развёл руками, мол, как-то не доводилось. Право слово, не рассказывать же невесте, что, лишь научившись давать обидчикам отпор, Зеркальщик перестал смотреть на снег как на изощрённое пыточное приспособление. А искренне восхищаться снегопадом и любоваться снежинками и вовсе начал лишь после того, как Варенька стала его Отражением.

- Идём, - Варвара Алексеевна решительно потянула жениха в глубину парка, подальше от любопытных глаз, - с ангелов и начнём.