Служка, обливаясь потом, притащил книгу родов, куда вписаны все ашкеназцы. Пока князь Леви произносил речь, что принимает Алима, нарекает княжеским титулом и наделяет соответствующими полномочиями, я рассматривала венец. Казалось он состоит сплошь из рунных цепочек, которые искусный мастер соединил между собой. Ни Ромке, ни Савве Никитичу не под силу внедрить символы в саму структуру металла. Это за гранью понимания, высший уровень.

Вслед за братом настал и мой черед вступления в семью. Казалось бы, никаких магических действий Поль Айзебэрг не производил, князь Леви – тоже, и тем не менее я чувствовала, как некая энергия связывает с новым родом. Вот тебе и сила слова! Без кровопусканий и магии, в присутствии членов семьи и раввина мы произнесли взаимные клятвы, признавая друг друга родственниками. С другой стороны, само нахождение в храме рядом с княжеским венцом, источающим невероятную мощь, чем не ритуал?

В знак принадлежности роду нам полагались кольца с печатями, а также именные грамоты, подтверждающие полномочия. Внесенная в книгу регистрации запись магически прописывалась и передавалась во все родовые книги. Так что заинтересованные лица могли теперь удостовериться, что род Леви пополнился двумя представителями. Княжичем Алимом Самоном Осиповичем Леви-Зельманом и княжной Наами Тиквой Неэман-Кушелевной Леви.

– Добро пожаловать в семью! – Зарах пожал руку Алиму и вручил перстень с гербом рода.

Затем князь приветствовал меня, передавая женский вариант гербового перстня. После настал черед остальных родичей поздравить со вступлением в род. Мельке выказала надежду, что новички не посрамят княжеского имени.

Глядя на сухую и прямую как палка женщину, я не понимала, что глава рода в ней нашел. Чем Софа не угодила? В пятьдесят два выглядела моложаво и привлекательно. Фигура, стать – все при ней. И дети ладные, внучки – красавицы.

Мда, видно сердцу не прикажешь.

Бабуля Рахель смерила меня внимательным взглядом. Хмыкнула, задержав взгляд на сапфировой броши. Я машинально вернула хмык, уставившись на фибулу, которая украшала шейный платок.

– Ох, и заноза растет! – Рахель цокнула языком и распахнула объятия. – Ну, иди сюда, внучка, обниму! Раз уж Мирьям приняла, и Алимчик с Цилей поддержали, значит, стоишь того. Ты уж не держи зла на старуху за то недоразумение. Все от глупости старческой и гордыни.

– И вы простите, если наговорила лишнего. Все от любви к брату и желания защитить, – вернула шпильку.

Знаю я таких бабулек! Сами прибедняются, на память жалуются, кряхтят и охают, а только отвернись, слона за хобот утащат и в отъезжающую электричку на ходу запрыгнут. Однако, отдать должное, за детей в огонь и воду полезут. Вот только обид старых прощать не умеют, сами мучаются и близких изводят.