— Подуй вон на тот листик, не задевая остальных. Ты видишь листик, на который я показываю, женщина?! Да, второй на этой ветке, вот на него и дуй. Тебе что было сказано? Подуть на один листик! Один, женщина. На пальцах показываю — один, видишь? А ты сдула листья с трех веток и куста под деревом. Зачем?! Ты возомнила себя ураганом или смерчем? Сосредоточься на легком ветерке и одном листике. Остальные даже колыхаться не должны, ясно? Давай…

А по утрам эти два садиста гоняли меня по всей сфере, чтобы я была в спортивной форме, пока они сражались с Таром на мечах.

Кстати, все упражнения по магии мой муж проделывал вместе со мной, сначала за компанию, а потом и ради развития потенциала. Джины оказались более сильными магами, чем Бхинатар, но ограниченные каждый лишь одной стихией. Ментальная же магия им, вообще, была не подвластна, а мы с Таром занимались ею перед сном, когда сил шевелиться уже не было… Ну, или почти не было.

Нам с мужем выделили отдельный домик, маленький такой, с одним окошком. Заморачиваться меблировкой никто не стал, лишь на полу — огромный ковер, свалка подушек и два покрывала вместо одеял. Ели мы на улице, вокруг скатерти–самобранки.

Я, когда в первый раз ее увидела, долго веселилась и допытывалась про сапоги–скороходы и шапку–невидимку. Почему–то ни того, ни другого не оказалось. А вот скатерти прилагались к каждой вновь создаваемой сфере, если в ней планировалось находиться кому–то, кроме джинов, потому как те могли легко вылетать в нормальный мир и возвращаться обратно. А вот для остальных, из–за разницы в течении времени, это было невозможно. Мы могли пробыть тут год, два, десять лет, а выйти из сферы спустя минуту, после того как в нее зашли.

Первые пару ночей мне было ужасно непривычно без Рикиши. Я и так–то по нему соскучилась, думала: прилечу в Джиннистан, обниму, прижмусь, расскажу о своих приключениях, пожалуюсь на короля, залеплю подзатыльник за то, что до сих пор не потрудился рассказать мне подробности о драконах… Потом стало еще тоскливее, потому что я начала скучать по всем сразу, прямо хоть вылезай ночью и вой на луну, которой тут, к слову, не было.

Тар, устраиваясь сзади, обнимал меня, осторожно прижимал к себе и так лежал, выжидая, пока я успокоюсь и усну. Сначала я ожидала приставаний и даже готовилась дать отпор, а потом в очередной раз поняла, что для мужа и вот эти нежные робкие объятия — подвиг. То есть, пока я сама не начну предпринимать какие–то действия, объятиями мы и ограничимся.

Конечно, мне хватило чувства такта не жаловаться Бхинатару на тоску по Рики. Только, даже если не брать в расчет нашу ментальную связь, понять, что со мной происходит, можно было по вздохам, бессоннице, внезапно заблестевшим в глазах слезам и неожиданной задумчивости во время занятий.