Тихонечко сжав руками кружку со странным чаем, я плавненько стекла по спинке кресла, но тут же взбодрилась и заинтересованно уточнила:

— А откуда у твоего друга ручной дракон?!

Аланазар задумчиво поерзал и, наконец, признался, что демоны, когда где–то с тысячу лет назад воевали с гномами, выследили их тайник и выкрали Арката.

Представив себе Ярима против Нибраса, я, не удержавшись, какое–то время нервно хихикала. Потом оценила шутку, — демоны сперли у гномов их дракона… И вновь развеселилась. Хотя я и пыталась отогнать возникающие в голове картинки, как эта кража происходила, пару раз поперхнуться чаем от смеха все же пришлось. Но я собралась с силами и успокоилась, приняла чинный вид и с серьезным лицом продолжила беседу.

Хотя рассказывать Аланазару было уже нечего. С другом он так и не встретился. Только менялись люди, требующие исполнения желаний. А потом появилась я и все, сказочке конец.

В итоге, меня так и подмывало обобщить все сказанное одной фразой: «Ничего не выяснил, только зря, как дурак, пять сотен лет в лампе просидел». Думаю, близнецы мне бы тихонько похлопали. Но я решила воздержаться — не стоит портить отношения с челов… джином, который еще может пригодиться.

— Так, а теперь поклянись, что ни самостоятельно, ни с чужой помощью, не сделаешь ни сейчас, ни впредь ничего, что прямо или косвенно сможет навредить мне или моим друзьям.

Аланазар презрительно хмыкнул, я пожала плечами и повернулась к братьям:

— Извините, но вашему отцу в лампе нравится больше.

— Эй, женщина! С чего ты взяла такую глупость?! — возмутился джин, нависая надо мной огромным серым облаком.

Натянув на лицо подобие улыбки и изобразив, что мне ни капельки не страшно, я спокойно ответила:

— Потому что без этой клятвы я тебя на свободу не отпущу. И нечего на меня гневно дышать, а то задохнусь, и тогда уж точно останешься в этой лампе еще лет на пятьсот, а то и больше. Пока твои дети очередного альтруиста найдут…

Нет, на самом деле, огромное серое нечто, плотно окутавшее меня со всех сторон, внушало мне серьезные опасения. Но признаваться в этом я никому не собиралась, только мужу, да и то потому, что скрывать эмоции и блокировать свои переживания от него я пока не научилась.

Именно поэтому Бхинатар попробовал дернуться ко мне на помощь, но, получив мысленный приказ, замер в кресле, излучая возмущение и вину одновременно.

Когда же Аланазар, смирившись, пробурчал слова клятвы, а оба близнеца кивнули мне, что все нормально и отцу можно верить, я, обернувшись к мужу, ласково погладила его по руке, улыбнулась и вслух успокоила: