Конечно, Гун считал, что Ларс берет на себя слишком много вины. Хороший, преданный человек никогда бы не поступил так, как Триш, поставь его хоть в самое безвыходное положение. И он не уставал напоминать об этом брату.

Но, с другой стороны, в Ларсе в коем-то веке проснулось чувство ответственности, и зарубать его, совсем новое и неокрепшее, очень не хотелось.

- Это для него, а не для нее, - шепнул Гун Бии, надеясь унять ее гнев, - к тому же я попросил его наладить контакт с Бартом. Он станет хозяином Башни, на западе, это очень хороший союзник.

Бианка легко кивнула, но едва ли успокоилась. Один лишь тот факт, что Ларс помог Триш найти новое место для жизни и устроиться там, смывал с него всю вину. На ее взгляд, конечно. А кто знает, что Триш говорит молодому арду сейчас, когда он ее навещает? Скромное жилище в небольшой крепости - точно не предел ее мечтаний. А, как выяснилось, ради лучшей жизни она готова на многое.

Тихий всхлип, раздавшийся совсем рядом, вмиг развеял мысли о бывшей подруге.

Биа увидела, что после ухода гостя Арин отпустила себя и дала волю чувствам. Бебхен стояла возле нее, обнимала и нежно гладила по голове.

Бианка подошла, схватила Арин за руку и спросила:

- Арин, как ты? Я могу что-нибудь сделать?

- Нет... Нет, - она мотнула головой, - просто столько времени ушло, чтобы узнать правду... - она прервалась, осторожно высвободилась из объятий Бебхен и выговорила, - я, наверное, пойду немного отдохну.

- Конечно, милая, - Хенр ласково погладил ее по плечу.

- Я пойду с тобой, - вызвалась Бебхен.

- Меня не нужно опекать, я не такая уж и старая! - Арин попыталась отшутиться, но от помощи не отказалась.

Уходя, Бебхен окинула всех прощальным взглядом. Она стала намного мягче, куда более чуткой и спокойной, когда открылась правда. Буря в ее душе улеглась. Теперь она хотя бы знала, кто она такая, откуда взялась, и где ее семья.

Впрочем, на одного человека она продолжала смотреть растерянно и даже чуточку испуганно. Словно бы не понимала, какую роль отвести ему в своей жизни, какое место выделить в своей душе, но откинуть в сторону и просто забыть его она тоже не могла.

И по лицу этого жесткого, вспыльчивого софирца всегда было видно, как эти сомнения разбивают ему сердце.

Появление Исимила внесло небольшую смуту в жизнь Оплота. Хозяева готовы были принять его, как зятя, члена семьи, и, наверное, даже приняли, но за то короткое время, что он провел здесь, Исимил успел повздорить, казалось, с каждым ардом и д’ардом в округе. Южный темперамент, трагическая гибель любимой женщины, почти два десятка лет пиратства и мечтаний о кровавой мести наложили неизгладимый отпечаток на его личность.