Светлый фон

Это не особо сработало.

Это вообще ни капельки не помогало.

Эпилог. Чертовски хороший вопрос

Эпилог. Чертовски хороший вопрос

— Ну наконец-то, Джордейн…

Голос каскадёра прогремел по павильону размером со склад, заставляя Дэгса вздрогнуть, обернуться через плечо и поморщиться.

Ему не хотелось бы, чтобы Ким озвучивал его имя.

Он слегка улыбнулся мужчине, прооравшему эту фразу — бывшему клиенту и нынешнему другу Дэгса, мускулистому мужчине лет пятидесяти с лишним. На Киме была чёрная футболка с названием его каскадёрской команды, свободные чёрные штаны, белые кеды, и он ослепительно улыбался, пока мерил Дэгса взглядом.

Всё ещё шагая в ту часть просторного помещения, Дэгс рефлекторно озирался по сторонам, убеждаясь, что не видит знакомых лиц.

Ну, одного лица.

Он рефлекторно озирался по сторонам, убеждаясь, что не видит одного знакомого лица, хотя ряд лиц, ассоциировавшихся с тем лицом, могли доставить не меньшие проблемы.

У той персоны, которой он избегал, сейчас шли съёмки где-то на этой же съёмочной площадке.

Как и у её лучшей подруги.

Нахмурившись при этой мысли, Дэгс попытался выбросить её из головы, тогда как другая, более мудрая часть его цинично рассмеялась над этими попытками.

В последние три с лишним месяца он не только не сумел выбросить из головы Феникс Икс, но и ему становилось всё сложнее не думать о ней. Он прибегал к весьма отчаянным стратегиям, чтобы выжечь её из своей памяти, но ни одна из этих стратегий не сработала.

Некоторые сделали всё значительно хуже.

Например, та ночь, в которую Дэгс нарушил все свои правила и позволил себе напиться, едва не устроив пожар на своём заднем дворе, когда потерял контроль над ангельским огнём. Он был чертовски близок к тому, чтобы сжечь свою любимую жакаранду дотла и наверняка подпалить крышу.

Или, например, десятки раз, когда он приходил в себя голышом в незнакомых местах.

В один из таких раз поднимающееся солнце разбудило его на вершине здания Капитал Рекордс, прямёхонько в середине самой оживлённой части Голливуда, где он лежал на спине, окружив себя крыльями как перьевым одеялом от утренней прохлады.