Крапов развернулся и вышел. Ребята всё это время стояли молча рядом и слушали. Потом они пожелали мне скорейшего выздоровления и тоже покинули палатку. Осталась почему-то одна Ольга. Я не смог на неё смотреть, стыдливо отвёл глаза. Подумал, сейчас опять скажет нечто в том духе, мол, ты, Константин человек совершенно недостойный поискового движения, и поэтому тебе нужно отсюда поскорее уехать. Но вместо этого Оля посмотрела на меня с жалостью и интересом, а потом вдруг сказала:

– Ты молодец. То есть не потому молодец, что пошёл один копом заниматься. А что благодаря тебе нашли пропавший батальон.

С этими словами она резко развернулась и вышли из палатки, оставив меня в полнейшем недоумении. Сердце моё почему-то стало радостно биться, и я подумал, что, может быть, в наших отношениях с ней, которых прежде толком и не было, всё может скоро наладиться.

Потом я долго лежал один и думал: «Чья же это может быть Красноармейская книжка? Может быть, Петро?» И тут же, решив так, глубоко вздохнул. Ведь если эта книжка моего напарника, то это означает, что он погиб. Но мне почему-то очень захотелось, чтобы весёлый украинский парень выжил тогда, вернулся к себе под Одессу, женился на румяной гарной дивчине и завёл много детей. Такая мысль придала мне душевных сил и веры в хорошее завтра. Захотелось поскорее выздороветь и вернуться на коп.

Глава 71

Глава 71

Валя постаралась отогнать от себя темные мысли. День она провела как обычно, однако вечером пришла в Астрахань и черная весть, напугавшая и местных жителей, и особенно беженцев: фашисты подошли вплотную к Сталинграду. Город накануне бомбили нещадно целый день несколько сотен самолетов. Они выстраивались над ним в громадные «карусели» и швыряли, швыряли бомбы всех типов и размеров так, словно фашисты хотели за один день опустошить все свои склады, но превратить кварталы и дома выжженную пустыню.

Об этом ничего не говорилось в сводках Совинформбюро. Вечером 23 августа советские граждане услышали, что в течение дня «наши войска вели бои в районах юго-восточнее Клетская, северо-восточнее Котельниково, юго-восточнее Пятигорска и южнее Краснодара». То же повторялось несколько дней спустя, пока 25 августа не добавилась скупая строчка о боях «северо-западнее Сталинграда». В начале сентября добавились слова «юго-западнее Сталинграда». Потом стало понятно: ситуация там ухудшилась, когда 4 ноября диктор Левитан произнес: «наши войска вели бои с противником в районе Сталинграда».

Но всё это будет потом, а пока, в последние числа августа 1942, по Астрахани стали со скоростью молнии распространяться слухи, сплетни, домыслы, которые передавали шепотом, чтобы не прослыть паникёрами.