Мне очень хотелось на следующий день вернуться на коп. Но погода распорядилась иначе. К ночи задул сильный ветер, к полуночи он превратился почти в ураган, и нам пришлось срочно укреплять опоры палаток, чтобы её не снесло. Да и остальные вещи убирать и прижимать чем-то тяжелым. Пока возились, начал накрапывать дождь, а когда ветер наконец угомонился, хлынул тропический ливень.

Мокрые, смертельно уставшие, мы забрались в палатку и стали затапливать маленькую походную печь. Постепенно дрова в ней, из тех что не успели сильно намокнуть, разгорелись, и мы сумели согреться. Так и сидели, пока снаружи, яростно трепля стенки палатки, бушевала непогода. Дождь лил, как из ведра, не отпуская ни на минуту. Мы легли спать, не дождавшись, пока он утихомирится.

Утром, когда выбрались наружу, поняли: коп придётся отложить. Вокруг степь превратилась в непролазное болото. Верхний слой почвы впитал огромное количество воды, и надо ждать, пока она высохнет и уйдет глубже, иначе ни одна машина с места не стронется. Вернулись в палатку и стали ждать, пока снова выйдет солнце и поможет нам вернуться к работе.

Глава 73

Глава 73

Сразу всё пришло в движение. Забегали бойцы вокруг зенитных орудий, защелкали и загремели механизмы, зазвучали команды. Девушки в санроте стали одна за другой выскакивать из палаток и, спешно натягивая гимнастерки и сапоги с пилотками, спрашивать друг у друга: «Что такое?!», «Что случилось?!». Лёля молча указала на черное облако. Все разом остановились и, лихорадочно пытаясь застегнуть пуговицы и ремни, намотать портянки, стали пристально смотреть на запад.

– Мамочки, – раздался чей-то тихий вскрик.

– Господи, как же их много! – прозвучал другой голос.

– А ну, живо заняли свои места согласно боевому расписанию! Нечего тут эмоции разводить! – вдруг прозвучал рядом зычный и резкий голос Антонины Ковальчук. Этой невысокого роста, но плотной женщине было всего лет под тридцать, но для юных санинструкторов она казалась чуть ли не бабушкой.

Антонина в звании старшего лейтенанта медицинской службы командовала их ротой. Имела стальной характер, каменную волю и железный авторитет. Потому, услышав её приказ, девчонки брызнули в разные стороны.

Комроты посмотрела хмуро на приближающееся черное облако. Теперь уже были отчетливо заметны пока еще крошечные, но с каждой секундой становящиеся все больше фюзеляжи фашистских самолетов. Антонина стиснула зубы так, что скулы побелели. Ей было за что ненавидеть пресловутых «асов Геринга». И представься ей такая возможность, она бы лично каждому из них располосовала физиономию скальпелем, а потом ушла, не став оказывать медицинскую помощь, поскольку за людей не считала. Окажись рядом пёс с перебитой лапой, ему бросилась бы помогать, а не этим…