– Да. – Келпи снова отступает ближе к пруду. Его задние копыта погружаются в темные воды, посылая по ним рябь. Подавляя ее, новая рябь образуется в самом центре. Что-то начинает подниматься на поверхность.

На дрожащих ногах я делаю шаг назад. И еще один.

Из пруда показывается женская фигура, она скользит к берегу. Поначалу силуэт представляет собой не более чем жидкую форму, бесформенную, ничем не отличимую от воды, из которой она вышла. Но постепенно вода стекает, капля за каплей обнажая синюю кожу, бледные губы, заостренные уши. Наконец влага стекает с верхней части ее лица, открывая глаза.

Зеленые глаза со слишком большими зрачками.

Глаза, которые возвращают меня в спальню Даниэль, где я впервые вспомнила о них.

И дальше…

Задолго до этого, когда я впервые увидела их…

Эти ужасающие глаза не были плодом моего воображения. Все это время они принадлежали конкретному человеку.

Я знаю, кто эта женщина.

Ее губы изгибаются в улыбке, которая не касается зловещих глаз. Последние остатки воды стекают с ее волос, открывая длинные иссиня-черные пряди точно такого же оттенка, как и мои.

– Астрид, – напевает она шипящим голосом.

Я не могу заставить себя пошевелиться. Не могу сделать ничего, кроме как смотреть на фейри, которая меня родила.

– Это я, Астрид, – говорит она. – Ты что, не узнаешь меня? Это я, твоя мать.

Глава XXXIX

Глава XXXIX

АСТРИД

Окаменевшая, я ошеломленно молчу. Я смотрю на фейри, которая является моей матерью, пытаясь отыскать хоть что-то знакомое, что-то, что я запомнила за то короткое время, что провела с ней. Если не считать цвета волос, мы совсем непохожи. Как и говорил отец, она красива, с гладкой голубой кожей и пухлыми губами. На ней тонкое платье, которое, кажется, соткано из сине-зеленого мха. Без рукавов, оно ниспадает на каждую грудь, прежде чем перейти в длинную, облегающую изгибы женщины юбку со шлейфом. Однако отец не упомянул о том, насколько пугающей является ее особая красота. Жестокость таится прямо под поверхностью ее кожи, ее волос, ее губ. Я вижу ее в изгибе пальцев, в легком сдвиге ее стройных плеч, в прищуривании ее зеленых глаз.

Я едва подавляю дрожь. От вида этих знакомых радужек желчь подступает к моему горлу. Поскольку после встречи с келпи моя магия все еще гудит, ей не нужно поощрение с моей стороны, чтобы вырваться наружу и обвиться вокруг моего тела. Формируется впечатление отчаяния, жажды крови и огромной, безграничной пустоты. Вот что она считает своими худшими качествами? Или лучшими? Каким бы ни было впечатление, оно сформировалось, когда мы впервые посмотрели друг другу в глаза.