– Неудивительно, что никто не может ее найти. Как вы собираетесь узнать, что это она?

– У нас есть способ видеть сквозь чары, – туманно ответил Николас. Несмотря на то, что произошло в Вестхорне прошлой осенью, очень немногие Мохири знали о моем происхождении фейри. Остальных не посвящали в тонкости этого.

– У вас с собой связанный колдун? – пошутил Джеффри. – А, мы на месте.

От моего дыхания запотело окно, когда я прислонилась к нему, чтобы посмотреть на стеклянное здание, столь высокое, что, казалось, исчезало за небесами Вегаса. Где-то там, за одним из этих окон, прячется моя мать. Не то чтобы я ждала трепетного воссоединения матери и дочери. Но было нереально осознавать, что через несколько минут я впервые смогу поговорить с ней.

– Ты готова? – Глаза Николаса потемнели от беспокойства.

– Я давно к этому готова.

Вооружившись и в полной боевой готовности, Николас, Джордан, Крис и я вошли в мраморный вестибюль вместе с двумя воинами из калифорнийской команды. Остальные заняли позиции снаружи на случай осложнений.

Я едва замечала окружающую нас обстановку, пока мы ждали лифт. К тому времени, как он остановился на сорок втором этаже, мое сердце бешено колотилось. Теплая рука Николаса нашла мою и нежно сжала, и я слегка улыбнулась.

Мы остановились перед дверью номер 4220, и все, кроме меня и Николаса, отошли в сторону. Еще в самолете было принято решение, что говорить с Мадлен будем мы вдвоем, пока остальные ждут снаружи. Слишком много гостей могут напугать ее и сделать менее сговорчивой. Она была хорошо знакома с Николасом, а я – ее дочь, так что она, возможно, откроется нам. В любом случае, на этот раз ей не сбежать, если только у нее не отросли крылья.

Николас позвонил, и я услышала тихий перезвон колокольчиков, разнесшийся по квартире. Я представила, как Мадлен осторожно подкрадывается к двери и смотрит на нас в глазок. Ее глаза округлятся от шока, когда она увидит, кто стоит по другую сторону двери, и притворится, что никого нет дома, надеясь, что мы уйдем.

Прошло несколько долгих минут. На этот раз Николас постучал.

– Мадлен, наши люди следят за этим местом. Мы точно знаем, что ты внутри. Мы хотим просто поговорить.

Тишина.

Я придвинулась к нему.

– Час твоего времени, и мы навсегда исчезнем из твоей жизни. Ты должна мне хотя бы это… мама. – Ладно, возможно, я вложила в это слово слишком много сарказма, но разве меня можно винить?

Засов щелкнул, и дверь открылась равно настолько, насколько позволяла металлическая система безопасности. Голубой глаз настороженно посмотрел на меня, и я резко втянула воздух.