Но вокруг было оглушающе тихо. В казематах Чертога раздавался лишь мой собственный голос.
– Слушаемся, ваше императорское величество, – отчеканили охранники.
– Будут еще приказы? – добавил один из них.
Я оглянулась назад, ища Ильнарион. Она все так же сидела в углу и больше не смотрела на меня.
– Бои заключенных отменить, – устало проговорила я, не сводя глаз с даркессы-убийцы. И после небольшой паузы добавила, чувствуя, что ни один волосок не шевелится от страшных слов: – Ильнарион Ночную Искру казнить прилюдно завтра на рассвете.
Я не знала, как принято наказывать дарков. Возможно, казни драконов и вовсе запрещены, ведь их ничтожно мало… Где-то в глубине души я даже предполагала, что мой приказ не будет исполнен, как абсурдный. А чуть позже Айден скажет мне нечто вроде того, что “милой женушке не стоит пачкать руки такими ужасными наказаниями”. Что он все решит сам…
Но Айден молчал. А тишина в казематах стала оглушающей. Казалось, все прочие преступники, что содержались здесь, тоже прислушивались к происходящему. И никто не смел произнести ни звука. Даже вздохнуть.
Молчала и Ильнарион. Видимо, не верила в прозвучавший приговор. Как и остальные.
Охранники же низко склонили головы.
Что-то в груди сжалось, нервы, кажется, натянулись до предела.
После этого в несколько шагов я преодолела расстояние до камеры Лейса и остановилась напротив.
В висках запульсировало.
Мужчина отошел от решетки подальше и сейчас смотрел на меня затравленно из противоположного угла камеры.
– Сколько человек ты посадил в мушиную камеру за свою жизнь? – спросила я бесцветным, почти безразличным голосом.
Серьги в ушах все еще были теплыми. А я все еще чувствовала смертельную усталость. Губы похолодели и начали подрагивать. Но я была настроена закончить работу. Расставить все точки и отдать все долги.
Тощий мужчина с сальными волосами дернулся и опустил глаза. А я каким-то образом увидела, что он боялся солгать.
Словно воздух вокруг него завибрировал и стал едва заметно голубым.
Странно, ничего подобного прежде я не замечала, а теперь инстинктивно понимала, что передо мной воплощение страха. Казалось, я даже чувствую едва заметный запах…